Та ответила на удар вспыхнувшими символами мощнейшего из барьеров и мягко отпружинила том с некогда любимым мной сборником подвигов странствующего мага. Книга отлетела и упала прямо к моим ногам, раскрывшись на иллюстрации, где бравый маг спасает заточённую в башне принцессу. Ну, точно издевается.
И стоило мне по новому кругу начать злиться от чувства собственного бессилия, как со стороны лестницы послышались шаги. Для слуг в компании десятка стражников (чтобы пресечь любые попытки побега) ещё рано. Значит, это мог быть только один человек.
Не дождавшись, пока тот появится за дверью, так же как и окно, перекрытой толстыми прутьями, я остановился на месте, сложил руки на груди, и громко сказал:
— Сегодня ты услышишь всё то же самое, брат.
Ответом мне стал усталый вздох. После чего сам король Росдона показался на глаза. Судя по расстёгнутому камзолу и растрепанным волосам, он решил заглянуть ко мне сразу после тренировки на плацу. Как его лорды не отговаривали, за почти три десятка лет своего правления он так и не смог избавиться от привычки держать свои дух, тело и рефлексы в тонусе.
Привычно остановившись очень близко от решётки, брат заложил руки за спину и спокойно спросил:
— Неужели она того стоит? Стоит долга, стоит твоей семьи?
— Если ты хочешь, чтобы я выбирал, то да, — последовал мой холодный ответ.
— Если? Твои действия говорят о том, что ты уже спешишь выбрать.
Очевидно — ему прекрасно известно о моих планах. Иначе я бы не сидел здесь, изнывая от беспокойства за Адри. Кто знает, что может выкинуть её бывший муж, пока мой брат проверяет меня на прочность.
— Рикан, — отбросив формальности, обратился к брату, — я всего лишь решил подстраховаться. У меня и в мыслях не было предавать тебя или тем более становиться твоим врагом.
— Но моим самым верным союзником ты уже перестал быть, — без толики сомнения сказал брат, прожигая меня испытывающим взглядом.
Раньше, когда он так смотрел, во мне просыпалось желание сознаться во всех провинностях. Однако теперь такое поведение скорее вызывало чувство ностальгии, чем страх перед наказанием. К тому же в моей жизни появилось нечто особенное, нечто, что оказалось важнее всего остального.