— Значит, — сдерживая злость, начинаю, — ты впервые столкнулся с безразличием, твоё самолюбие оказалось задето и тебе не пришло в голову ничего лучше, чем превратить меня в свой трофей.
— Твоё умение переворачивать чужие слова тоже имеет свой шарм. Я на самом деле люблю в тебе абсолютно всё.
Выслушав слащавое признание, только передёрнула плечами и сказала:
— Жаль, но у меня обратные чувства.
— Пусть, главное, что я нахожу в тебе отклик. Этого достаточно.
Тут глаза Лиама засияли внутренним холодным огнем, напоминая об опасном сне.
— Нет, моя милая, это не поможет. Ты правильно угадала: главное условие моего Слова Подчинения — зрительный контакт. Но он не обязательно должен быть обоюдным. Достаточно лишь, чтобы я смотрел на свою цель.
— Чтобы ты не собирался сделать — бесполезно.
— Не волнуйся так, — смеётся этот безумец, — пока в моих планах лишь показать тебе кое-что.
Прежде чем я успела испугаться осведомлённости Лиама, голова вдруг закружилась, картина перед глазами стала блеклой, и в моих мыслях вспыхнуло воспоминание. Его подхватила чужая воля, точнее инородная магия, позволяя мне без вреда для себя подсмотреть так тщательно сокрытое прошлое.
Мы снова стояли прямо посреди Жемчужной гостиной, где в солнечных лучах сверкала отделка из перламутра.
— Я уничтожу твою семью! Заставлю их мучиться, а тебя наблюдать за их агонией! Ты предала меня — спасла второго по значимости выродка из Росдона! Он должен был умереть!
Яростный голос принца отлетает от стен, но никто не смеет вмешиваться. Прямо за закрытыми дверями стояли его верные воины, а мой отец вместе с не таким, как оказалось, тайным гостем находились в отъезде.
Максимилиам ещё что-то кричал, при этом круша всё, что попадалось ему под руку.