Его глаза четко следят за движением руки. Я вдыхаю ртом, а он размыкает свои губы. Неужели посмеет… Внутри все дрожит, а трусики предательски мокреют. Похоже, мне стоит носить с собой гигиенички. Но лучше бы свалить из страны.
Этот мужчина возбуждает меня одним присутствием — остро, безжалостно. Сейчас мне надо бежать, а я как под гипнозом смотрю на его потрясающие плечи. Которые так близко… Не могу даже выдавить просьбу не трогать меня.
Шум в прихожей, и мы отходим друг от друга. Хотя бы в этом единодушны.
— Мил, ты здесь? — заходит Ваня. — Уф… Налей воды, у меня грязные руки.
Не знаю каким чудом, но унимаю дрожь в руках. Наливаю Ивану стакан воды, жених пьет.
— Спасибо, родная.
Ласковое слово опаляет стыдом. Ведь я тоже считаю Ваню близким, у меня есть к нему чувства, и немалые. Но от Адмиралова мне просто срывает крышу. Это стихия.
— Осталось немного, — сообщает Иван, — ты разрумянилась. Сказал же, природа пойдет на пользу.
Жених подходит, не смущаясь брата целует меня в шею. Мне не противно, но все равно чувствую себя хуже некуда.
Слава богу, приходит Элла, начинает кудахтать, что мы опоздаем к обеду. Братья спешат на улицу к отцу, я предлагаю свою помощь на кухне. Будущая свекровь благосклонно разрешает мне помыть и разделить на веточки петрушку. За этим занятием я надеюсь успокоиться, но без результата.
На обед крем-суп со сливочным сыром и семгой. Реально очень вкусно, Элла шикарно готовит. Я тоже хочу стать хорошей хозяйкой, но мне пока до нее далеко.
— Возьми рецепты у мамы, Милен. Такого в интернете не найдешь, у нее свои секреты.
Если честно, мне хочется в своей семье иметь свои традиции. Раздражаюсь, даже про Матвея забываю. В принципе обычное дело — сын хвалит мать, невестку это колет. Не криминально, но приятного мало. Слышу голос Адмиралова.
— Мам, надо отправить тебя вести кулинарное шоу. И типаж у тебя для тв подходит.
Элла Геннадьевна сразу вспыхивает, улыбается довольно. Матвей смотрит на маму, взгляд мягкий-мягкий. Ловит ее эмоции, тоже улыбается. Он явно нуждается в ее любви. Черт знает почему я про это думаю, но внутри скручивается какая-то нежность.
Больше стараюсь ни о чем не размышлять, наслаждаюсь едой. После обеда предлагаю помочь с посудой. Думала, присоединится Ваня, но ему звонят.