Мы пока не съехались полноценно из-за ребенка. Ваня время от времени ночует у нас, я иногда беру Злату сюда. Бывают дни, когда она остается с мамой. Гоню от себя такие мысли, но… последний вариант явно нравится Ване больше всего.
— Она ведь выздоровела? — в голосе Вани нет сочувствия, как бы я ни старалась его услышать. — Побудь здесь, ближе познакомься с моим родным братом.
Куда уж ближе… Матвей, пока мы с Ваней разговаривали, полностью оделся. Носки, ремень, темная спортивная кофта с капюшоном. Небрежный стиль, но все вещи дорогие, с иголочки.
— Злата — это ее дочка, — рассказывает, тем временем, Иван, и мне хочется закрыть ему рот рукой, — Мила над ней слишком трясется.
Нет, Ваня никогда со мной серьезно не скандалит из-за Златки. Так, подшучивает. В принципе нормально для мужчины не быть наседкой над детьми. Но сейчас не помешало бы больше понимания от него.
— Не суетись, — бросает Матвей брату, — я сейчас уеду за город к матери. Успел вздремнуть до прихода твоей… невесты. Даже видел сны. Теперь можно в дорогу.
На словах про сны он смотрит на мои губы, и они начинают гореть. Боже, только бы Иван не заметил эти разряды между нами.
— Жаль, но как знаешь.
Ваня идет провожать брата в прихожую, но его отвлекает звонок.
— Милена, не могла бы ты принести мою сумку. Она легкая, не хочу разуваться.
Говорит так вежливо… Может, решил вести себя со мной как ни в чем не бывало? Раз уж я невеста его брата. М-да, тяжелый, но единственно правильный вариант. Где там его баул? Беру кожаную вещь, иду в прихожую.
Возле двери темновато, чего он не включит свет? Но только успеваю об этом подумать, большая мужская фигура оказывается рядом. Оттесняет меня к стене. Протягиваю Матвею сумку, но ему до нее и дела нет. Зато глаза сверкают в сумраке.
Его тело источает тепло даже через куртку. И тот самый парфюм, который с самого начала вызвал у меня приступ паники. Может, поэтому я не согреваюсь около него, а покрываюсь пупырышками, словно от холода.