Кулак сам собой заносится над стеклянной поверхностью. С силой замахиваюсь и… рука зависает в пяти сантиметрах от стекла. Рядом спит Злата.
— Ай! — Милена не сдерживает крик.
Трясу головой.
— Не бойся.
Молчим. Я прихожу в себя, Милена набирается смелости. Но начинаю говорить опять я.
— Все эти годы я считал, сразу после нашей ночи ты вышла замуж. Решил, наш секс был случайным загулом. И… О тебе самой я думал, мягко говоря, нелестно.
Милена тяжело дышит.
— Почему ты сам не пришел? Не увидел, как я живу?
Черт, мне снова хочется всё здесь разгромить.
— Был дураком, молодым… Мозги забили проблемы с отцом, — усмехаюсь, — не знаю, есть ли мне оправдание.
Поднимаю глаза на Милену, она пожимает плечами. В голове впервые за все это время сквозит вопрос — сможем мы еще быть вместе? Простит она?.. Но главное, что я хочу узнать…
— Злата — моя дочь?
Щеки Милы мгновенно вспыхивают. Она глотает воздух ртом, отходит от меня на несколько шагов.
— У меня никого не было задолго до тебя и после… Я начала встречаться с Иваном год назад, до этого была одна.
— То есть?! — не выдерживаю и снова повышаю голос.
Девушка вздрагивает. Дьявол! Со свистом выдыхаю воздух.
— Милена?.. — говорю уже мягче.
— Да, Адмиралов, это твой ребенок.
Уже вроде не шок, я ходил с мыслью об отцовстве последние дни. Но ответ Милы вколачивает последний гвоздь в ситуацию. Я — отец. Не знаю, благодарить бога или черта.
Гнобить Милену тоже не в моих планах, тем более, она и так еле жива от страха. Смотрит ошалелым взглядом, губы дрожат.
— Почему ты не сказала? — все-таки спрашиваю я. — Не нашла меня? Да через ту же Инку! Я был бы рядом и имел право…
Милена отходит еще дальше. Трогает тяжелую темную штору. Позволяю, не двигаюсь с места.
— Да, у тебя были права, Матвей.
Внутри опять щемит так, что хочется схватиться ладонью за пресс. Я любил отца, люблю мать. Есть родные, друзья, к которым я тепло отношусь. Но в первый раз эмоции, связанные с другими людьми, для меня настолько острые.