Эта информация была доступна только мне. Я даже дочери не решился раскрыть правду, хоть и опекал, заботился как мог со стороны.
Ее воспитывал другой мужчина. Воспитал достойно, как родную. Впрочем, она и не знала об этом факте до моего исчезновения. Дураку было ясно, что я не имею права вмешиваться в их жизнь и рушить устоявшиеся родственные отношения. Пытался подружиться, войти в доверие как старший товарищ, но то ли хреново пытался, то ли поздно спохватился. Затея с треском провалилась.
В итоге просто тихо переписал все активы, счета, недвижимость на ее имя, не оповещая об этом никого.
Понимаю, что вряд ли таким образом выполнил свой отцовский долг, но других идей в голову не приходило. Да и времени при моем ритме жизни на прочие аспекты не оставалось, поэтому наладить полноценный контакт с дочерью у меня не получилось.
Тогда. Сейчас мне судьба дала новый шанс, снова подарила возможность стать отцом и пройти весь этот путь с самого начала.
Но кто сказал, что мы боимся трудностей? Или это черта характера — выбирать самый тернистый путь?
— Как дела у твоих ребят? Какие новости? — кивнул безопаснику, давая понять, о ком речь.
Злата по-прежнему игнорировала мои звонки и любые попытки с ней связаться. Последняя наша встреча и финальный разговор только отдалили ее, причем не в плане расстояния.
Ее упорство злило.
Изводило.
Доводило до бешенства.
Я мог бы сломать его одним щелчком пальцев, надавив на нужные точки, и только нажитая с годами мудрость подсказывала, что не стоит перегибать палку. Злате нужно дать время принять ситуацию, понять, и она сама сделает правильный выбор. Она умная девочка.
— Да вроде ничего особенного. Скоро выписывают, — отозвался Антон.
— Когда? — Я аж подался вперед к столу.
— На этой неделе. От денег она отказалась. С карточки тоже не было никаких списаний.
— Знаю.
Антон единственный человек, кому я доверял безоговорочно.
— Принципиальная. Не думал, что в наше время такие еще встречаются, — задумчиво цокнул языком Тоха.
— Что с ее матерью?
— Пока ничего.