Вот тут всё и начало постепенно проясняться.
Едва я успел войти в зал, матушка поспешила ко мне на встречу и, подхватив под локоть, буквально потащила в сторону отдельно стоящей группы людей, выделявшихся пафосной сиятельностью одежд даже на фоне ставшей уже привычной роскоши бальных нарядов остальной публики.
— Поль, дорогой, хочу представить тебе новых уважаемых гостей нашего дома, оказавших честь впервые посетить дворец: герцог Родольф де Лабонте…
Крупный, надменный мужчина, оглядев меня коротким взглядом, слегка поклонился.
- Его супруга — герцогиня Вивиан де Лабонте. — продолжила представление мама.
Означенная герцогиня живо напомнила мне сову. Роста она была невысокого. К совершенно круглым прозрачно-голубым глазам на таком же круглом лице, усиливая сходство с птицей, прилагалась огромная и, на мой вкус, совершенно нелепая (хоть и явно дорогая) цветочная нашлепка, этакая корона из шелка, атласа и бархата в сильно напудренных волосах, делающая голову её носительницы несоразмерно большой, относительно короткого, но заметно плотного тела.
Я «поцеловал» протянутую ручку и повернулся к третьему члену почтенного семейства.
— Их очаровательная дочка — Жеральдин.
С самого начала всего этого действия, краем глаза я отмечал, что эта самая Жеральдин неотрывно пристально наблюдает за мной.
Из всех троих она была наиболее привлекательна внешне — большие глаза хоть и имели такой же водянистый оттенок, как у матери, но вроде бы не казались блюдцами. Светлые локоны закручены в замысловатую причёску. Фигура, в силу возраста, ещё тоже неплоха. Но, глядя на родительницу можно было смело предположить, что ждёт её в зрелом возрасте.
Однако, в лице её, точнее в его выражении, было нечто настолько отталкивающее, что напрочь перечёркивало положительные черты внешности.
Густо напомаженные пухлые губы брезгливо изгибались в презрительной гримаске. Судя по уверенным движениям и вздёрнутой вверх голове — барышня явно привыкла получать от этой жизни всё, что захочет. Самое поганое, что сейчас, как на предмет своего капризного пожелания, она смотрела именно на меня.
Мама продолжала разливаться дифирамбами. А меня посетили смутные подозрения.