— Этого только и не хватало, — мысленно всплеснула я руками, — теперь понятно, где он пропадает, почему отмалчивалась, поджимая губы, Марлен, и почему кругом разруха.
Алкоголиков я не переношу с детства. Ни «тихих», ни «громких». Насмотрелась на брата сврего родного отца, который считал своим долгом после каждого «приёма» оповещать об этом всю семью самыми причудливыми способами. А поскольку «закладывал» он крепко и регулярно, визиты дядюшки в четыре часа ночи, телефонные скандалы и регулярные побеги его жены, тёти Вали, вместе с дочкой Мариной, в наш дом, оставили неизгладимое впечатление в моей душе на всю жизнь.
Меня, прямо сказать, бесят слабовольные мужики, выбирающие это поганое «тряпочное» состояние как образ жизни, обрекая своих близких полной ложкой хлебать за собой горюшко. Самое гадкое, когда это видят дети. И что теперь делать с этим… с позволения сказать отцом? Эх, беда-беда. Час от часу не легче.
— Вот это реально проблема, — думала я, спускаясь по лестнице, — алкоголизм, к сожалению не излечим.
Рауль, пряча осоловелые глаза, задал мне несколько ничего не значащих вопросов по поводу здоровья и удалился в свои покои. Устал, видимо, бедняжка, блин. Тем самым развязал мне руки и открыл путь в рабочий кабинет.
Тео убежал по своим мальчишеским делам, а я, чихая и кашляя, пыталась отодрать створки окна хозяйского кабинета. Сил хватило только на одну. Спасибо и на том, потому, что дышать здесь было решительно нечем.
Судя по количеству пыли и скопившихся бутылок, это было баронское логово, где он, собственно, и лечил втихаря свои расстроенные нервы.
Стол, кстати, оказался таким же резным и монументальным, как и камин первого этажа. Правда давно уже не использовался по своему прямому назначению.