– У вас ведь тоже не было сомнений насчет Греслау?
– Вы правы, я знал, что должен его убить, хотя он и сказал, что сдается. Похоже, я время от времени способен узнать бесноватого прежде, чем тот себя проявит. Возможно, для этого он должен прийти в сильное волнение.
– Мне от этого интенданта стало тошно еще в лагере. – Фельсенбург скривился, будто на штабную крысу наступил. – Шварцготвотрум, мне и сейчас тошно становится через день, но поди разбери, от кого!
– Вы ведь путешествовали вместе с девицей Арамона? – вежливо осведомился Спрут.
– На брата, если его зовут Герард, он тоже набросился, – припомнил Руппи. – Хоть в гости парня приглашай!
– А может, и в самом деле? – подхватил намолчавшийся Арно. – Могу же я на праздник навестить своего утопленника! И взять с собой друга.
– Друзей, Арно, – уточнил Придд. – Мы поедем, если поедем, только вместе, но для этого праздник должен мирно хотя бы начаться.
– Зимний Излом в Дриксен празднуют все, – хмыкнул виконт, – и с куда большим размахом, чем мы. Бруно в прошлом году остановился и не стал преследовать Ариго именно из-за празднеств. Руппи, так ведь?
– Вроде бы, – уверенным Фельсенбург не выглядел. – Меня там не было, но сейчас мы встали крепко. Здесь сносная позиция и пристойное жилье, а люди устали и от маршей, и от холода, и от неопределенности.
– Большая часть пехоты перешла к Греслау, который вознамерился захватить Южную Марагону.
– А началось с мирного стояния, шлянья от костра к костру и дружеских попоек. Фок Ило явно решил провернуть с Бруно тот же фокус. Сперва он прижал нас у Эзелхарда, но не атаковал, хотя мог, а предъявил ультиматум, дав на размышления четыре дня.
– Это четыре армии и праздник, – сощурился Арно. – Будет весело. Очень.
4Удайся графиня Валмон в брата, Бертрам, даже заболев, до астр бы не докатился.