Ну, объехал старик несколько полков, похвалил-поругал, двинулся в окружении привычного эскорта дальше, дело обычное, а что на полдороге свернул, так кто проверит? Да хоть бы и попытались…
Подступы к неглубокому, заросшему кустарником и корявыми деревьями овражку, где съехались две кавалькады, стерегли фрошерские «фульгаты» и родимые «быкодеры». Они же в немалом числе болтались у обоих имевшихся спусков, а ближайшие свитские устроились внизу, у костерка с видом на подлежащих охране особ."
"Особы переговаривались, свита в лице Руппи, брата Ореста, Арно и адъютантика Савиньяка, памятного по истории с белоглазым Оксхоллом, молчала.
– Завтра тоже будет ясно, – почти подумал вслух Руппи. – И холодно, еще холодней, чем сейчас.
– Значит, – немедленно откликнулся измолчавшийся Арно, – будем греться. Горники-то подошли?
– Часа через два после вас, можно сказать, вы их и привели.
– Ну, извините, – хохотнул виконт. – И что они поделывают?
– То же, что и эйнрехтцы: стоят. – Тихо стоят, чтоб их, мирно. – Разъезды гоняют по окрестностям, ну так их все гоняют.
– Куда ж без разъездов… Стычки хоть были?
– Не было стычек! Эйнрехтцы нашим разве что цветочки не преподносят, завтра, надо думать, с подарками и выпивкой заявятся. Как же на зимние праздники без примирения и согласия?!
– Стоять и ждать нам нельзя, – брат Орест неторопливо подкинул в костерок пару веток. – И праздновать нельзя…
– Смотря как, – откликнулся Арно. – Руперт, вы рассказывали про начатый под Эзелхардом поединок, теперь вам придется высечь троих, только и всего.
– В эти дни поединки не устраивают. – «Виконт Зэ», молодец, сообразил, что почти дружбой сейчас лучше не трясти. – Даже бескровные.
– Я, как духовник фельдмаршала, получил личное послание фок Ило, – сообщил «лев», тем же тоном он говорил, возвращаясь из Морского суда. – Похоже, оправдываются наши худшие ожидания. Меня очень вежливо и очень подробно просят удержать графа фок Фельсенбурга от нападений на движимых братскими чувствами соотечественников.