Времени у нас немного, да и на улице находиться небезопасно, — махнул рукой я и постучал в дверь дома старосты.
Открыли не сразу. За толстой деревянной перегородкой послышались шаги, грохот бьющейся посуды и отборная ругань. И лишь затем с криком: «Ну кого это ещё тут, блядь-нелёгкая принесла» появился раскрасневшийся Томаш.
— Нас, — я равнодушно пожал плечами глядя прямо в маслянистые глаза неуклюжего, толстяка. Тот ещё несколько секунд помолчал, пытаясь осознать, что вообще происходит, а затем махнул нам рукой, мол, заходите.
— Только быстро, — сказал он, усаживаясь за стол, — У меня сегодня мало времени. По всему городу творится какая-то чертовщина, так ещё и нового вывели почти всю стражу.
— Мы заметили, — хмыкнул я, усаживаясь напротив, — Некоторые из нас ещё и ощутили. На собственной шкуре.
— Извиняюсь за этот бардак, — Томаш залпом осушил бокал с вином, — Но я ничего не могу с ним поделать, пока мне не вернут хотя-бы половину стражи. Остаётся только уповать на милость богов и на то, что завтра всё само собой образуется.
— О чём? — прогудел Бернард.
— Вами интересовались. Вчера вечером ко мне заглядывали некие… — Томаш зябко поёжился, — Очень любопытные личности. Жуткие, я бы сказал. Расспрашивали они меня о том, что произошло возле купален и где сейчас находятся виновные в этой заварушке. Я им солгал, мол, всех причастных передали в руки городского суда, и о том, чтобы с ними поговорить, следует договариваться с нашим лордом.
— С нами тоже, — нервно ухмыльнулся я, вставая со стула, — Чтож, если это всё, то спасибо за сведения. Больше не смеем вас задерживать.
— Всё, — кивнул Томаш, — Берегите себя.
Обратно мы пробирались уже проулками. На главных улицах было слишком опасно. Всё ещё оставался риск вновь нарваться на ту толпу, которую мне удалось разогнать. И если в первый раз мне получилось сыграть на факторе внезапности, то во второй раз… Сомневаюсь, что это прокатит.