– Маргарита с малых лет закаляется водными процедурами. Отец у них вел здоровый образ жизни. Поэтому и иммунитет хороший. А то, что она на сегодня попросилась сидеть с ребенком, пока няню не найдем…
– Мария могла. Зачем так напрягать девочку…
– Ей это в удовольствие. И поверь, она умеет. Мать у меня писательницей была. Увлеченно могла уйти в свои книги и забыть обо всем. Рита полностью занималась Катюшей. Не переживай.
Вздохнула и, посмотрев в лобовое стекло, спросила:
– Андрей, а если пока ты меня везешь…
– Двое моих людей там.
Мгновенно перестала думать о насущных проблемах, притом дополнительных, как будто у меня их было мало, и, повернувшись к Андрею, уточнила:
– Охотник?!
– Волков Сергей. Нанял лично его, чтобы обеспечивал безопасность Риты. Он профессионал. Будет жить с нами в доме, пока заказчик себя не выдаст.
– Может…
– Нет, ты остаешься под моим присмотром, – буркнул он, пронзительно глянув на меня.
Дальше мы ехали в полной тишине, пока не оказались на месте.
Чувствуя пронзительный взгляд, посмотрела на Шторма, следившего за всем, в том числе и за движением Александра, и в эту же секунду услышала:
– Советую сказать парню, что он свободен.
– Это все указания, или еще будут? – грубо ответила, раздражаясь его манере все решать за меня.
Грызлов недовольно посмотрел на меня и буркнул:
– Не выводи меня.
– А ты мне никто, чтобы я беспокоилась об этом факте, – сказала и открыв дверь, вышла, направляясь к входу. В это время повернулся Бердников, почти зашедший в здание, но увидев меня, остановился, счастливо улыбаясь.
«Так, сегодня, даже сейчас скажу ему, что такая стерва, как я ему не подходит. Да. Черт. Так и сделаю! И вообще, я не такая. Или такая? Неважно. Зачем портить мужчине жизнь, когда заклинилась на…» – недодумала, как услышала позади себя:
– Лера!
Повернулась и тут же оказалась прижата к мужской груди, а Грызлов, смотря на меня свирепым взглядом, процедил: – Решил помочь.
Только поняла, о чем он, как Андрей наклонился и поцеловал. Бешено, страстно, собственнически. Обхватил одной рукой за талию, прижимая к себе, а второй затылок, углубляя поцелуй.
Во мне кипело столько возмущения и бешенства, что думала, растерзаю его, но в мгновение этот ураган перешел в страсть, отбрасывая все эмоции в пропасть, даря наслаждение.