– Это твои родители и им нечем отдавать, а мы не любим, когда…
– Зачем тогда давали, если прекрасно знали, что они неплатежеспособны? – не унималась я, гневно выдавая каждое слово.
– Так они поручились за твоего…
– Вашего… – поправила его, начиная беситься от его хамского обращения.
Он хмыкнул и пробубнил:
– Да, вашего брата, Николая. Просили дать, а вы всегда согласны заплатить и помочь. Пенсия тоже считывается, но это крохи.
– Ну что же вы так?! Вроде взрослые мужчины, а в сказки верите.
Тоха скривился, не ожидая такого от меня, а потом гневно рявкнул:
– В общем, долг Николай переписал на родителей. Пенсия отца поступает нам по его заявлению, а вот мать заявила, что вы ей платите по уходу за ребенком, и она надеется на вашу совесть, раз у них такое тяжелое положение.
Даже замерла на мгновение, удивляясь наглости мужика и беспардонности матери, а потом выдала:
– Если у них нет мозгов, это не означает, что я и мой ребенок должны страдать, выплачивая за них.
Мужчина кивнул и мерзко улыбнулся, предвкушая что-то. Поднялся и сладенько заявил:
– Понял вас. Конечно, всякое бывает и брат ваш – сволочь. Не отрицаю. Но имейте в виду, этот долг висит уже больше года и проценты растут. А мы не любим ждать. И если от разочарования и горя ваши родители умрут, можете смело считать, что это случилось только по вашей вине из-за черствости и жадности.
Резко приподнялась и процедила:
– Вон из моего кабинета! И больше, чтобы я вас не видела.
– Не нужно. Не нужно быть такой стервой. Тоже мне нашлась, – тявкнул он, задирая подбородок. – Я только хотел быть честным, да и не люблю, когда меня не понимают. Это я, а тот, кто занял, вообще, зол, что такая сумма зависла в воздухе. И как бы… не случилось беды с вами или с вашей дочкой. Света, если я не ошибаюсь?! – уточнил он, подмигивая взглядом.
– Не ошибаетесь. Уверена, вы знаете больше, – съязвила в ответ.
– Ну конечно, – похвалился он. – Моя работа заставляет быть щепетильным в таких вопросах. Поэтому я постарался быть как можно честным, чтобы вы понимали, к чему ведут неправильные действия. Родители… ладно, уже старики, а вот вы и прекрасная девочка… Жалко.
Готова была закричать. Гнев и ярость рвались во мне бушующим ураганом.