Сама Ревтина была уже пьяной, так как пить она никогда не умела, начиная нести бред от одной рюмки вина. Напротив нее сидел Николай и наливал себе в стакан водку. Бутылка в его трясущихся руках была почти пустой, и как я понимаю, это уже вторая, если учитывать, что другая валялась на полу, где танцевала, выдавая движения гремучей змеи, невменяемая Мария в вечернем розовом платье с этикеткой.
Веселятся… Нажрались.
Детей не было видно, скорее всего, их закрыли в кухне. Подошла к магнитофону и выключила из розетки, наблюдая, с какими удивленными лицами они уставились на меня.
Брат скривился, шевеля тройным подбородком, и выпучил глаза. Агрессивно охарактеризовала, но в душе я думаю похлеще и не столь культурно.
Николай поднял руку вверх и промычал:
– Пшла вон из материного дома! Тебя не звали!
Вот гад! Выгоняет МЕНЯ из собственного дома!
Мать махнула ему, чтобы любимый сынок замолчал, и проговорила:
– Валерия, что тебе нужно? И как ты вошла? Кто тебе дал право?
Это она мне?!
– Эта ду-ду-ра-а выключила музыку, – изгибаясь, как наркоманка, капризно завизжала жена брата, кидаясь ко мне, чтобы вновь включить песню.
– Ко-о-о-ле-е-е-е-е-е-нька, она посмела… посмела… Мразь!
– Заткни рот, пока по морде не получила – рявкнула и, порадовавшись, что алкоголичка мгновенно успокоилась, отодвинула стул и села на него, любезно оскалившись всем присутствующим.
Мать прищурила глаза и процедила:
– Да что ты себе позволяешь? Тебя не звали! – пробубнила и отвернулась к сыну, проговаривая: – Кушай сынок. Не обращай внимания.
Вот и получила… за свою доброту.
Ладно, хотели достать, получайте…
Резко поднялась и с удовольствием дернула скатерть, откидывая в сторону. Все, что было на ней, рухнуло на пол, издавая оглушающий грохот.
Плевать! Нормально, а то гуляют они! Все, праздник закончился!
Брат издал гневное мычание и полетел на меня.
– Ты что, с ума сошла? Совсем уже? Убирайся из нашего дома!
– В вашем?! Это мой дом! Так что собирайте вещи и пошли вон! – не сдерживая самого «лучшего» отношения, закричала в ответ.