Шторм моей любви

Бухгалтер еще не вышел, как я вновь услышала:

– Лера, не будь такой. Я хочу с ними увидеться.

Выдохнула и, скучающе осмотрев кабинет, сказала:

– Как поправится, привезу.

– Но ты же работаешь! Они без присмотра! – почти прорычала Ревтина.

– Нет, они с няней и медсестрой. Все отлично. Врач вчера их посмотрел, – успокоила ее, вновь возвращаясь к цифрам.

Повисла тишина, а потом услышала:

– Ты… скажи им, что я скучаю и больше… никогда… так не поступлю с ними. Бабушка сожалеет.

Даже не знала, что сказать.

Моя мать признала себя виноватой и сожалеет! Невероятно! Но невыносимо обидно, что при такой любви к детям сына, меня с дочерью она готова кинуть в любую пропасть, лишь бы прийти к желаемому результату.

Встала и подошла к огромному цветку в деревянном горшке, сделанным под заказ. Не знала его названия, только помнила, что мне привезла его из Сочи одна хорошая знакомая. Провела ногтем по огромному темно-зеленому листку, и задумалась.

Люблю растения с огромными листьями, но уход и беготня за ними – не для меня, впрочем, как и вязание.

В школе на трудах меня это интересное занятие выбивало из колеи, хотя выполняла всегда на пять. Заставляла себя. Всегда надеялась, чтобы вместо двух уроков технологии поставили математику, желая решать задачки и примеры, а не сидеть и корпеть над носком, который можно купить и не париться.

Не спорю, каждому свое. Кто-то успокаивается, получая удовольствие от нудного процесса, но точно не я.

Отошла в сторонку, слыша стук каблуков своих сапог, и пообещала:

– Обязательно передам. Но увидишься их, когда Егор полностью поправится.

– У них есть мать и отец! И даже если что-то случится, я и только я буду с ними сидеть. Они мои! Дети моего сына!

Случайно прикусила губу от таких слов. Старалась не воспринимать ее слова относительно к себе. Вообще, об этом не стоит думать. Мне плевать, впрочем, как и им.

Прошла к рабочему столу и села в кресло. Посмотрела на монитор и произнесла:

– Мама, мне некогда.

Нужно идти на совещание.

– Да. Конечно. Ты же всегда работаешь, а на семью плевать, – начала она, чуть ли не выплевывая свою гневную речь.

– Всего хорошего, – пожелала и положила трубку, почти остервенело хватая отчеты, проверяя их за пять минут, так как больше времени не было.

Совещание проходило как обычно – все слушали главного оратора с открытым ртом, усердно кивая, а директор делился умными мыслями.