Врываясь во время паводка в Волгу, большая река уводила стремительные воды в сторону, образуя огромный, неспешно и плавно кружащий водоворот, где лёгкие частички ила медленно опускались на этот участок земли. По чуть-чуть. Из года в год, столетие за столетием, тысячи лет. Эту землю на хлеб можно вместо масла мазать. Так, как удобряет река, ни одни удобрения, простите за тавтологию, не удобрят.
Метрах в ста от границы паводка находились три огромные лужи, идущие последовательно, вероятно, это некие неровности в почве, заливающиеся по весне.
На остальном пространстве заливного луга находилось около сотни кривоватых деревьев, стоящих по раздельности. Сам же каменный обрыв состоял из той же породы красноватого камня, который так любезно расслаивался на бруски и плитки разного размера и толщины. Вершину каменного порога покрывал лес из корабельной сосны, от речки до речки и на многие сотни метров вглубь.
И последняя плюшка заключалась в том, что, пройдя вчера вдоль стены выступа, мы наткнулись на естественную нишу, или карман, будто специально сделанный, чтобы мы в ней поселились. Я даже шагами измерил: по грубой прикидке получилось метров тридцать в глубину и метров пятьдесят в ширину. Поставь жильё в этом кармане, оно будет защищено с трёх сторон, а с четвёртой можно отгородиться, например, плетнём, и будет нам счастье.
И всё это вместе – даже не рояль в кустах, это целый симфонический оркестр. Слава Хатаку, лучшему знатоку окрестных ништяков и плюшек!
Я стоял на краю обрыва и наслаждался великолепным зрелищем, открывавшимся передо мной. Последние спокойные минуты перед долгой и напряжённой работой.