Главное маневрируй и выполняй отстрел АСОшек. У боевиков есть всё, — предупредил я.
— Понял, — ответил Кневич и пожал нам руки.
— Далее в расчётное время подойдёт пара Ми-24. Будут работать после нас.
Два молодых парня ушли, а я ещё раз посмотрел на нос вертолёта. Каждый раз, когда сажусь в кабину, я чувствую внутреннее противоречие. Ми-28. Этот вертолёт — смертельная машина для противника, но для нас она — будто маленький союзник, ручной зверёк, готовый грызть врага ради тебя. Как «мышонок».
С Кешей заняли места в кабинах и начали запускаться.
— 302-й, запуск паре, — запросил я.
— Разрешил, — ответил руководитель полётами.
Вертолёт ещё запускался. Оставалось дождаться включения всех систем и доклада ведомого.
И в этот момент я посмотрел на игрушку, подаренную мне сирийской девочкой по имени Рания. Фигурка была потёртая, с чёрными бусинками‑глазами — маленький мышонок с едва заметной царапиной на спинке.
— Очередной вылет. Так что держись, — тихо сказала я.
Кневич доложил о готовности, и я запросил взлёт.
— Пошли влево, — скомандовал я, отворачивая вертолёт в направлении Пальмиры.
Путь к городу мы уже не раз преодолевали. И за холмами была видна та самая Пальмира. Древний город располагался перед нами, словно вырезанная из камня легенда.
Колоннады, храмы, театр — всё это тянулось по пустыне мёртвым городом, но всё ещё гордым и величественным."
"«Невеста пустыни» казалась чем‑то большим, чем просто памятник.
— Байкал, Байкал, 302-му на связь, — запросил я авианаводчика.
— 302-й… я… Байкал. Готов к работе.
— Понял. Иду парой. Вас не наблюдаю, — продолжал я искать глазами позиции «наших» сирийцев и бойцов.
Авианаводчик «Байкал» продолжал прорываться в эфир, помехи не давали ему установить с нами связь повторно.
— 17-й, снижаемся. Пройдём через седловину, — дал я команду Кневичу, отклоняя ручку управления от себя.
Впереди есть небольшая седловина, через которую можно влететь и оказаться сразу в районе древнего города. Главное, чтобы в столь сложной обстановке обнаружить именно нашего авианаводчика.
— 302-й, я Байкал, где вы? Нас уже зажимают… — послышался голос авианаводчика, и снова его сообщение утонуло в помехах.
— Уже на боевой выходим. Минута, — пытался я поддержать его, хоть это и не особо может ему помочь.
— 500 метров от меня. Близко.