Как будто ничего более качественного не купить в Москве.
— Болячки прошли и не прошли одновременно. Три года меня мурыжили и вот вернули в строй. На Чкаловской восстановился в полётах, и через полгода направили сюда.
— Опасно. Ты давно не летал, — заметил я.
— Да нормально, — махнул Дима рукой и закурил.
Нет, это всё тот же Батыров. Вечно напряжённый командир, с бегающими глазами и знаток инструкций. Но я рад ему.
Сергеевич рассказал, что в семье всё хорошо. Светлана, супруга Димона, переживала, когда услышала, что его в Сирии отправляют.
— Ладно, Сан Саныч. Пойдём осматривать место для ночлега, — объявил Батыров.
Только мы отошли от вертолёта, как к Димону подбежал связист и начал докладывать о проблемах.
— Товарищ подполковник, аппарат громкоговорящей связи не работает. Мы не можем…
— Это не оправдание. Выполнить мою поставленную задачу и доложить. Сломался аппарат, значит чините. Нет кабеля, так давайте его привезём. В чём проблема? — перебил связиста Батыров.
— Всё понял. Ещё полчаса и будет готово, — отрапортовал связист.
— Через 35 минут поднимаю тангенту и выхожу на командование. Время пошло.
Связист убежал, а я был под впечатлением от изменений в поведении Дмитрия. Умеют людей учить в академии! Пока мы дошли до сооружённой для нас палатки, Батыров успел вздёрнуть ещё пару человек.
Пройдя мимо места стоянки Ми-28, Дмитрий решил подойти и поздороваться с техниками и инженером по вооружению. Его-то он и поймал с лёгким амбре.
— Что вы скажете в своё оправдание, товарищ лейтенант? Вы офицер? — сурово отчитывал Дмитрий одного из инженеров по вооружению.
— Так точно. В прошлом году окончил училище.
— Прекрасно. И куда попали служить?
— В Венгрию, товарищ подполковник…
— Это место не для вас. Вам на море надо служить. Карском! В качестве командира отделения бойцов, страдающих плоскостопием, с целью точной оценки воздействия радиации на мозги и потенцию военнослужащих. Устроить⁈
Вот так перепрограммировали Дмитрия Сергеевича! Такие фразы бросает, что надо записывать за ним.
— Я сделаю по вам выводы после первых боевых вылетов. Самые серьёзные выводы, товарищ лейтенант! — сказал Батыров и отпустил молодого инженера.
Как только мы отошли от вертолёта, я остановился увидев Тобольского, который шёл в нашем направлении. Димон предложил нам втроём обсудить завтрашнюю работу, а уже потом довести всё до инженерного и лётного состава.