Особенно он остался после того, как я узнал, что Антонина Белецкая проходила лечение в другом госпитале.
Приехав в Торск, я направился к себе домой. Город был весь в золоте пожелтевшей листвы. На реке ещё можно увидеть уток, а рыбаки уже не так плотно усеяли берега в надежде поймать какого-нибудь карасика.
Как обычно, у подъезда моего дома собрался местный бомонд за обсуждением последних новостей.
— Санька, ну ты как? Хорошо загорел смотрю! — улыбнулся мой сосед по подъезду Фархадович, делая очередной ход шашкой.
— Да как на курорт съездил.
Фархадович подмигнул и достал из внутреннего кармана бутылку кефира. Без кефира само собой.
— Саня, тяжело идёт тренировочный процесс. Форму потеряли. Меня тут собака укусила. Так я думал пить совсем брошу…
— Но всё хорошо закончилось? — уточнил у Фархадовича его оппонент.
— Да, всё прошло успешно. Пить не бросил.
Ну с этими колдыриками не соскучишься!
В квартире у меня был относительный порядок. Требовалось слегка протереть все поверхности и можно отдыхать.
Сразу же попал на выпуск новостей.
— Этот радостный день рабочие БАМа встречают вместе. Открытие сквозного движения по Байкало-Амурской магистрали ещё одна веха в истории нашей Родины, — передавала сообщение диктор.
На кадрах репортажа показывали радостных рабочих, обнимающихся прям на железнодорожных путях. Действительно, строительство такой магистрали — огромный трудовой подвиг.
Диктор вскоре перешла рассказывать об Указах Президиума Верховного Совета о награждении работников БАМа.
Открыв шкаф, вытащил парадную форму, чтобы повесить очередную награду. Смотрю я на свой китель и как-то пусто на душе. Вроде и грудь вся в наградах, а чего-то не хватает.
Я закрепил второй орден Красного Знамени и повесил форму обратно. Случайно, задел локтем папку с моими документами, которая упала на пол.
Тут и свидетельство о рождении, и справка о смерти его мамы.
Молодой Клюковкин рядом с каким-то зданием и множеством детей. Одеты все скромно, но улыбки на лицах искренние. Почему-то память мне не рисует образы, где сделано фото. Но на душе, как кошки скребут.
В этот момент зазвонил мой проводной телефон.
— Да, слушаю, — поднял я трубку.
— Замполит у аппарата. Как дела? — поздоровался со мной начальник политотдела нашего полка.