Но резкие, порывистые движения могли принадлежать только одному человеку. На крышку гроба упал первый ком земли. Потом еще один, еще и еще… Бросил горсть земли и Варяг, а когда обернулся, того человека уже не
было.
Странно, почему он здесь? Впрочем, этого не может быть. Скорее всего, показалось, решил Варяг.
Некоторое время законники стояли у могилы, потом, по обычаю, поставили стакан водки на холмик и разошлись.
– Ангел, у тебя есть немного времени? – спросил Варяг.
– Что спрашиваешь, теперь ты остался вместо Медведя.
– Ко мне в институт через час должен приехать человек. Я бы хотел знать, куда он отправится сразу после нашей встречи. Не исключено, что захочет наведаться в госбезопасность.
– Сделаем, – отозвался Ангел.
Они вышли с кладбища. Жизнь встретила их городским шумом. Варяг сел в машину.
– Куда поедем, Владислав Геннадьевич? – поинтересовался шофер.
– Давай в институт.
Предстоящая встреча обещала быть необычной. Человек, о котором он сказал Ангелу, уже заходил накануне. Он довольно прозрачно намекнул, что располагает информацией о крупных деньгах и хотел бы продать ее подороже.
– Почему вы пришли именно ко мне? – сделал удивленные глаза Варяг, раздумывая, не выставить ли визитера сразу за дверь.
Не исключено, что это элементарная провокация. Но что-то подсказывало ему не торопиться с выводами.
– У меня есть для этого кое-какие основания.
– Мне нужно посоветоваться.
– Ради Бога! Это можно и завтра решить, но советую не затягивать, потому что деньги могут уйти в любой момент.
Варяг ждал гостя с нетерпением, а тот, не заставив себя ждать, явился ровно в назначенный срок. Уверенно постучав в дверь кабинета директора института, он вошел мягкой походкой. Кивнув в ответ на приглашение присаживаться, он опустился в кресло, положив ладони на полированные подлокотники.
Варяг подготовился к беседе. Два часа назад ему на стол положили пухлую папку, в которой была документально представлена жизнь гостя за последние пятнадцать лет. Варяг знал, что к нему пожаловал партаппаратчик средней руки, который не был избалован милостями великих мира сего, однако был вхож во многие кабинеты. Как и всякий информированный чиновник его круга, он предпочитал помалкивать.