И даже более того – ее самому доверенному лицу. Вот уж кому никогда не играть в оби-женку.
– Кто ты? – спросил Варяг, и тупая боль снова за пульсировала в черепе.
Незнакомец опустился рядом. Ему на вид было не более сорока: поджарый, с сухим, слегка обветренным лицом, он казался еще моложе, и, только всмотревшись, можно было увидеть, как глубоки были морщины. Он пнул попавшую под носок банку из-под пива, внимательно проследил за тем, как она проделала свой нехитрый путь в угол и, звякнув обиженно о трубу, еще долго сетовала, вращаясь на боку.
– Об Ангеле слышал? – Ни ухмылки, лицо по-прежнему серьезно.
– Ты Ангел? – опешил Варяг.
Вор вору рознь. Если Варяг был коронованным вором, каких можно было насчитать по всему Союзу не более пяти сотен, то Ангел был единственным в своем роде. Законники в последние годы стали неоднородны: это были и нэпмановские воры и авторитеты. А Ангел был вором, которому доверяли все. Он был тем цементирующим составом, который накрепко связывал между собой камешки, разные как по своей форме, так и по составу.
Варяг почувствовал неловкость, словно молоденький солдат в присутствии боевого генерала.
– Одному из наших сороковник стукнул. Вот посиделки устроили, выпили малость. – Он явно оправдывался.
Последний раз он лепетал так лет шестнадцать назад, когда отец застукал его в окружении приятелей со стаканом в руке. И Варягу сейчас оставалось лишь ломать голову: отчего эта звезда сошла с небес и устроилась рядом с ним на стареньком топчанчике? А может, кто-то решил развенчать его, прослышав про многочисленные чудачества, которые он вытворял на свободе?
Варяг мгновенно перебрал все свои грехи, но, по его мнению, они были незначительны.