– Так кто же там, за окном, был вместо тебя, Владислав Геннадьевич?
– Его брат. Сержант просил организовать побег для него. Мы это устроили так, как надо, и все это время брат Сержанта жил у меня. Мы его предупредили, чтобы он не распахивал занавески на окнах, вот Сержант и принял своего брата за меня. – И уже с сожалением, разведя руками, Варяг добавил: – Я не собирался это делать, но меня вынудили обстоятельства.
– Потом вы его не искали?
– Посчитали это ненужным. Он достаточно наказал себя. Скорее всего, он сейчас где-нибудь под Парижем, там у него дом.
– Это будет для него ударом, у Сержанта больше ни кого нет.
– Он сам этого хотел.
– Трижды он приезжал в Россию именно из-за него.
– Я знаю это.
– Он станет опасен вдвойне. Если раньше его что-то и сдерживало, то сейчас для него уже нет никаких преград.
– Он подготовил для нас профессиональную команду. В случае необходимости Сержантом займутся собственные ученики.
– Да. Но это было нелегко сделать. Ты должен был умереть так, чтобы в твою кончину поверили все. Ты вырос, мой мальчик, а таких людей, как ты, просто так не закапывают. Причину смерти устанавливают и документально фиксируют. Здесь задействованы все – от видных ученых-медиков до Федеральной службы контрразведки. В ученом мире у меня имеются кое-какие связи, я воспользовался ими. Труднее всего было договориться с ФСК, но и там есть свои люди, которые многим обязаны нам.
– Неужели никто не пожелал взглянуть на меня?
– Желающие находились, но я предупредил своих ребят, дежуривших в комнате, чтобы каждому объясняли, что череп так раскурочен, что лучше не смотреть. Сейчас нам нужно время, чтобы перегруппировать свои силы, главные наши сражения еще впереди, а Западная Европа – лучшее место для поля брани.
Варяг секунду размышлял, а потом ответил:
– В Англию.
– Пускай будет Англия.