– Какое сегодня число? – прошептала я, но из горла вырвался сиплый шепот. Странно, что Дэн разобрал мои слова.
– Четыре дня прошло, – выдохнул Денис также хрипло.
Он протянул руку к моему лицу, осторожно провел по щеке. Его прикосновение было невероятно нежным, невесомым, но таким горячим и обжигающим, что мое тело начало стремительно согреваться от этого жара.
– Я так скучал, маленькая! – выдохнул Штормов.
А я не смогла найти в себе силы, чтобы ответить тем же. Просто повернула голову и прижалась губами к его дрожащим пальцам.
Господи, как же хорошо, что с моим Штормом все в порядке! Я бы не вынесла, если бы он погиб в огне!
* * *Я ненавидела врачей, медсестер, капельницы, лекарства и стены больничной палаты. Ненавидела больничный режим и часы одиночества, когда приходилось лежать, глядя в потолок, и ждать Дэна или папу с Генри. И как назло, они не торопились навещать меня. Ну, или просто время тянулось слишком медленно. И каждая минута казалась мне похожей на вязкий и липкий кисель: черпаешь его ложкой, а он все не заканчивается.
В моей палате каждое утро появлялись свежие цветы. И я знала, кто именно их присылал, пусть не было подписи или открытки. Мое сердце чувствовало.
Но однажды медсестра внесла сразу два букета. И в одном из них я рассмотрела карточку с именем отправителя.
«Скорейшего выздоровления. Стас Котов».
Я брезгливо поморщилась. Собралась попросить медсестру выбросить именно этот букет, или унести в ординаторскую. Но не успела, Денис, переодевшись после ночной вахты, которую он неизменно нес в моей палате, уже вернулся из дома.
Я широко улыбнулась, радуясь его появлению, позабыв обо всем на свете, включая Котова и его цветы. Но Денис мне не ответил взаимной улыбкой.
Подошел к тумбочке, на которую медсестра поставила две вазы букетами. Прочел карточку с именем.
– Любой другой бы, наверное, повел себя иначе, Тоня. Отпустил бы. Не держал. Ты молодая, перспективная. Перед тобой открыты двери модельного бизнеса.