– Или лучше Тоня? Так Денис тебя называет?
– Да, верно, – кивнула я осторожно.
Мне показалось, что старик явился не просто так. И от этого разговора зависит очень многое, возможно даже, наша со Штормом жизнь.
– Расскажи мне о себе, Тоня, – вдруг потребовал Стальберг, а от его жуткого взгляда мой затылок покрылся ледяными мурашками, словно стальные клещи сжали его.
– Вы ведь итак все обо мне знаете, – осмелилась на ответ я. – Что конкретно я должна вам рассказать, Игнат Вениаминович?
– Выходит, Штормов тебе рассказал обо мне? – прищурился старик.
– Нет, Денис не говорит дома о работе. Я сама догадалась, – произнесла я, не отводя взгляда от старческого лица, пусть от страха меня легонько и потряхивало.
– Мало что красивая, еще и не дура, – усмехнулся старик. – А что, если я возьму, да и прикажу своим ребятам свозить тебя покататься по окрестностям? Тоже будешь вот так дерзко на меня смотреть?
– Нет, не буду, – прищурилась я, размышляя, что весьма кстати Денис приволок ту самую сумку, в которой валялся мой пистолет.
– Шторм? Думаешь, ему есть дело до тебя? Считаешь себя особенной? – хмыкнул старик.
– Уверена в этом, – напряженно ответила я, – Потому что люблю его. А он любит меня.
Сивый молчал, сканировал меня своими демоническими глазами, которые, кажется, пробирали до самой печени.
Но старик поднялся со стула, опираясь на трость.
– Жалко Шторма, – усмехнулся Сивый. – Будет страдать с тобой всю жизнь.
– Почему страдать? – возмутилась я, а потом прикусила язык, вспомнив, с кем именно веду беседу, но все же добавила: – Я намерена сделать из него самого счастливого человека планеты.
– Я пришлю людей, проверить. Так что в твоих интересах сдержать обещание, – вполне серьезно произнес старик, а потом неожиданно мне подмигнул – Не загуби мне Дениску.
За закрытой дверью я уже слышала звуки потасовки, крики и ругань. Кажется, мой Шторм пробивался ко мне, а личная охрана Стальберга его не пускала.
И как только дверь открылась, Денис тут же ворвался в палату.
Напряженно застыл, тяжело дыша. Мой мужчина встал так, чтобы закрыть меня собой от цепкого взгляда старика.