"
"— Ты аферистка, — упрямо повторил Крестовский. — Ты обманом приняла участие в передаче, выстав себя матерью-одиночкой, хотя по факту, ты всего лишь опекун Буси. Более того, ты психованная и неуравновешенная, швыряешь в людей предметами и едой. Про твою сестру вообще молчу — прямиком из лечебницы для нариков! Оставлять ребенка с такими кукушками означает загубить жизнь малышке!
— Ты разговариваешь со мной или готовишь заголовки для газет? Накидываешь план действий для своры собак юристов и черных пиарщиков?! Как ты можешь со мной так поступить?
Я не хотела плакать, но плакала, отвернувшись лицом к мойке.
— Ты лгунья. Предательница. В душу мне не просто плюнула, но нагадила огромную кучу. Теперь ждешь от меня вежливости? Этому не бывать. Ты солгала. Солгала мне. Что ты планировала получить с этого?! Даже в постель ко мне прыгнула… Ради денег?!
— Ты не прав, Кирилл. Ты не прав. Все не так… Ты мне по-настоящему нравишься.
— Хватит, — оборвал меня он. — В дверь звонят. Иди открой, это прибыла бригада медиков и юристов.
Глава 30
Василиса
Я не верила, что так может быть. Но миллиардер не соврал. В квартиру ввалилась целая бригада: медики, специалисты казенных заведений со звездочками на погонах, юристы в костюмах заоблачной стоимости! Даже полицейский с поисковой собакой, обученной наркотики искать. Всю квартиру перевернули… Но хуже все было душевное состояние — я чувствовала себя выпотрошенной рыбой.
Ничего запрещенного в нашей квартире не нашли. Хорошо, что Адель ничего не припрятала у нас в квартире, иначе бы ситуация стала еще хуже, чем была. Я понимала, что прежней жизни больше нет и никогда не будет. Я сидела уничтоженная морально, а Адель даже не шелохнулась, сверлила ненавидящим взглядом Крестовского и лишь покачивала модной туфелькой.
Через несколько часов тотального унижения, тягомотных объяснений и оформлений бумаг делегация Крестовского покинула квартиру, основательно затоптав светлый линолеум и забрав у меня дочурку…
Дверь захлопнулась, стены закачались. Я перестала чувствовать под ногами пол.
* * *— Васенька! Васенька! Очнись…
Я с трудом разлепила глаза. Надо мной раскачивалось лицо Адель.