— Радует, что это не какой-нибудь омар или лангуст, — ответила я, отправив в рот еще кусочек мяса. — Тогда пришлось бы изображать, что я не голодна.
— Я хотел, но передумал.
— Интересно, почему? — поинтересовалась я, принимаясь за цесарку.
— Подумал, о твоих реакциях. Во-первых, ты бы решила, что я выделываюсь. Во-вторых, точно не умеешь есть омара. Я решил избавить тебя от неловкости. Не хотел давать повод упрекнуть себя в позерстве.
— Спасибо, — от души поблагодарила я. — Есть омара я точно не умею.
— Ничего сложного.
— У меня очень настороженное отношение к морепродуктам. Неприятные ассоциации.
— Отравилась?
— Да. Еще в детстве. Мы с сестрой долго пролежали в больнице с острым отравлением. Родители недоглядели. Мы были голодны, съели то, что нашли в холодильнике. Это был какой-то салат из магазина, с морепродуктами. Еда оказалась сильно просроченной… — добавила скупо.
— Родителей не было дома?
— Они были не в состоянии проследить. Потому что к тому времени находились в очередном запое.
— Не знал. Говорю же, не заглядывал еще в сведения.
— Надеюсь, на передачу это не выдернут? — забеспокоилась я. — Я бы не хотела, чтобы кто-то смаковал такие подробности, полоскал грязное белье моей семьи.
— Я прослежу, чтобы эту тему не поднимали. Обещаю, — серьезно ответил Крестовский.
Крестовский приложил руку к сердцу. Почему-то я ему поверила. Наверняка зря поверила, но в тот миг мне казалось, что он со мной честен.
— Спасибо, — ответила со смущением.
— Я сам не горю энтузиазмом участвовать в этой передаче и откровенно рад тому, что моего влияния хватает, чтобы повлиять на некоторые щепетильные моменты.
— У вас есть скелеты в шкафу?
— У всех они есть…
* * *Кирилл Крестовский
— Давай не будем о передаче.
— Миг вашей славы, наверное, кайфуете?
— Мне и без нее неплохо. Я просто проиграл другу желание, — помрачнел я.