Сядь и сиди, где сидишь. Рацией там не свети.
Оставайся на связи, мы сами разберемся. Как только выйдут из вокзала и сядут'в тачку — сразу сообщи нам. Мы их накроем.
Майор отключил связь и мгновенно увязал в узел водку и остатки закуски, дабы не оставлять на позиции лишних улик. Лебедев, поняв все без слов, вскочил и сдернул кусок плаща с какого-то длинного предмета, лежащего на снегу Под плащом обнаружился легкий пулемет с глушителем. Разведчики подхватили оружие и, продираясь сквозь сухие ветки кустов, поспешили к аллее.
Серебристая «Нива», сверкая никелированными молдингами, въехала на пустую аллею и покатила в сторону Ленинградского шоссе. Вдруг водитель увидел метрах в двухстах впереди «жигуленок-копейку», который, виляя, мчался задним ходом по самой середине асфальтовой дороги.
— Вот дура! — сквозь зубы выругался водитель и три раза просигналил чудаку, чтобы тот поостерегся и сдал вбок.
Но тот и не думал сдавать, а пер прямо по центру — с явным намерением врезаться в толстую никелированную решетку на передке «Нивы».
— Слышь, Свиблов, — пророкотал сидящий рядом с водителем рослый брюнет, — е…ни-ка его в жопу, ему не вредно. — Урус нам башку свернет, Никита, если мы в какую-нибудь х…ню вляпаемся. Он же сказал: только сгонять в «Волгу» и опросить Столбуна…
— «Опросить-опоросить»… — передразнил его Никита Левкин, бывший у генерал-полковника Урусова чем-то вроде вольного ординарца. — Ладно, тормозни, ща я сам водилой потолкую по-свойски. Дождавшись, когда «Нива» сбавила ход, он выпрыгнул на дорогу, одновременно выудив табельный ПМ.
Никита развернулся в сторону мужика, но тот вскинул пулемет и нажал на спусковой крючок. Теперь Никита понял: на ствол пулемета был навинчен тонкий глушитель. Он не услышал очереди — только какой-то мягкий кашель. И в ту же секунду его лицо исказила гримаca боли. Правая рука, прошитая короткой очередью повисла плетью, пистолет грохнулся на асфальт.