Про загруженность везунчика я немного в курсе – какие-то неотложные дела и проблемы, которые перешли в разряд неразрешимых и требующих личного присутствия, а что случилось у Яна – без понятия. Багдасаров-младший выглядит злым, разбитым, глаза мечут молнии. Они у него как хамелеоны: когда в хорошем расположении духа – карие с зеленоватой радужкой, а вот в такие моменты, как сейчас, – на черные угольки похожи. Зато у везунчика глаза всегда с теплым оттенком. И перепадов настроения практически не бывает. Мой хладнокровный, сдержанный кардинал.
– Подвинься, чокнутая. – Ян садится ко мне на диван, пока везунчик, вставив наушник в ухо, пытается работать за ноутбуком.
– Не называй меня так. Или буду в открытую дразнить полудурком.
Янис развязно улыбается, зло сверкает глазами.
– Я же любя, чокнутая. И только когда у нас тет-а-тет.
– Рано для любви. Мы с тобой почти не знакомы.
Эрик задерживает на нас внимательный взгляд, заметив, что мы уединились.
Господи, неужели я тоже с этой дурацкой чертой, как у Яна? Нужно от нее избавляться.
– Что ты хочешь? – спрашиваю, сосредоточив внимание на Багдасарове-младшем.
– Спросить кое-что и номерами обменяться.
– Зачем?
– Диктуй цифры. – Ян лениво зевает, глядя на меня черными угольками.
– Ты так, что ли, запомнишь?
В руках у него нет ни телефона, ни ручки с листком.
– Конечно запомню. – Он трет ладонью лицо и глаза.
Не выспался. Поэтому и злой. Эрик тоже таким бывает, когда хочет спать, а уснуть не может.
– Ну же, – требует Янис. – Время – деньги.
Я называю цифры. Он повторяет следом одними губами, а затем удовлетворенно кивает.
– Теперь вопрос, Рина. Кто такой Гера или Герасим?
Хмурюсь, не понимая, зачем он спрашивает об этом человеке и откуда его знает.
– Герасимов с папой работал последние три года...
Я нахожусь в замешательстве, что речь зашла об этом мужчине. Всего ожидала, но явно не этого."
"– Ага, понятно.