– А в поездку когда собираться? И что мы там делать будем? Может, безопаснее на базу?
– Два раза уже были во Владивостоке. Больше не хочу. А там, куда повезу, нас ждут тишина и спокойствие, красивые пейзажи. Тебе понравится.
– Экипировка?
– Обычная.
– А экстрим?
– Если только в горизонтальной плоскости, – усмехается Эрик. – Но с защитой.
– То есть чисто как путешественники?
– Я не самоубийца, Рина. В домике на берегу озера поживем. Недели две или три. По самочувствию видно будет.
– А врач что сказал? – Я обхватываю везунчика за шею, когда он дергается.
– Что необходима операция.
– А сроки?
– Дэнджер, лори. Красная книга, – предупреждает Эрик и недовольно морщится.
– Хорошо. – Я быстро целую его в губы. – Знаешь… недавно думала о нас и вспомнила тот вечер в ресторане, когда якобы пригласила тебя на свидание…
– Ну?
– Ты хотел куда-то меня свозить. Что за место?
Взгляд Багдасарова становится мягче, на губах снова появляется улыбка. А потом он отрицательно качает головой.
– Не скажешь?
– Может, как-нибудь потом.
Я раздраженно закатываю глаза и прижимаюсь теснее.
– А ссадины... Авария? – предпринимаю еще одну попытку узнать их происхождение.
– Нет.
– Подрался?
– Возможно.
– Из-за девушки?
– Может быть. – Эрик сжимает губы, пряча улыбку.
– Не скажешь?
– Нет, – снова смеется он.
– Да и черт с тобой!
Нежно целую и постепенно углубляю поцелуй. Отрываюсь только для того, чтобы спросить:
– Ты всё? – Киваю на коробку с пиццей.
– Есть предложения поинтереснее? – Эрик игриво приподнимает бровь.
На языке так и вертятся искренние признания в том, что люблю и что мои предложения не ограничиваются только спальней и сексом, но упрямо молчу. Везунчик – самый настоящий душевыниматель. В груди болит и ноет от того, как он отвечает и с какой чувственностью гладит сейчас спину. Затем берет в ладони мое лицо и долго смотрит в глаза.
– Вот как в тебе уживаются наивный ребенок и развратная путана, а? То задушить тебя хочется, то залюбить до смерти.
– Сейчас, надеюсь, не задушить?
– Можешь хлестнуть по щеке и сместить ориентиры, – предлагает Эрик и теперь сам порабощает мой рот, всасывая язык, сжимает руками грудь через ткань футболки.
Мы целуемся, не в силах оторваться друг от друга. Я и не думала, что возможно так истосковаться по человеку за относительно небольшой срок. Безумно хочется принадлежать только ему одному, ощущать эти разряды, которые пронзают тело, когда касаются любимые руки.