То, что Холодов не подарок, мне еще на второй неделе сентября написали, но чтобы так…
— Он четырех аспирантов привел, — с дрожью в голосе пересказывает Дятлова последние сплетни. — Полинку Сорокину выгнал сразу, а она никогда не попадалась. Еще двоих «зарубили», едва они листы с тестами взяли. Народ сначала обрадовался, что в туалет спокойно отпускал, так там засада была.
— Чего? — переспрашиваю. Я еще не до конца втянулась в разговор, чай всем приносила, но до него и дела, кажется, нет. Сидим все, слушаем Дятлову.
— Ты как маленькая, Том, — Ленка раздраженно отмахивается, но все-таки объясняет: — Они шмон устроили в сортирах на этаже. Короче, все шпоры из кабинок выпотрошили. Что у нас, что у парней. У многих просто нервы не выдержали, даже у тех, кто вроде и знал все. Там такая тишина мертвая в аудитории стояла… и эти аспиранты…
— Суки! Как будто сами не учились, — не выдерживает Голубев. Ему хоть и не сдавать завтра тест с нами, но он явно сочувствует.
— А как же Безрукова? — с надеждой спрашиваю.
— Соню выгнал через полчаса, — замогильным голосом произносит Катя Суворова. — С треском выгнал, еще и поиздевался напоследок.
Капец! Соня — билингва, у нее мама американка, она в детстве в Штатах жила, училась тоже там, но потом ее отца сюда на работу направили. В общем, школу здесь уже оканчивала и поступать почему-то сюда решила. Сонька говорила, что после бакалавриата продолжит обучение за границей.
— За что?!
— Начал ее гонять по теме влияния британских СМИ на референдум по «Брекзиту». А Сонька ни бум-бум. У нее хороший разговорный, но об этом ничего не знает. Сказал, что с таким английским ей только собирать хлопок на плантациях в Арканзасе.
Сидим в буфете, а есть никто не может. Состояние такое, как будто похоронили кого.
— Я думала, тест будет письменным. — Маринка Иваненко внимательно рассматривает свой маникюр, даже глаз не поднимает. — Он же сам говорил на прошлой неделе.
— А он и был письменным. Для всех парней. А для девочек — и устный. А потом менялись. Ну кто сумел выжить после первой части.