— Генрих. Приятель сына. Они отправляются вместе…
Я посмотрел на часы. Без четверти два. Мой мозг работал лихорадочно. Что-то надо было предпринять. Куда направился из прокуратуры Валерий Залесский? После того, что я сообщил ему о Генрихе…
— Как фамилия Генриха, где он живёт? — спросил я у хозяйки.
— Глазков, Генрих Васильевич, — удивлённо посмотрела она на меня. — А вот где живёт, право, не знаю. Можете узнать у сына…
— Кто он, чем занимается? — У меня было слишком мало-времени для всяких формальностей.
— Он устроил Валерия в плавание… Где работает? Даже затрудняюсь сказать.
— Давно они знакомы?
— Порядком… Лет восемь-десять назад мой муж вёл дело Глазкова. Как адвокат. Генрих случайно попал в какую-то нехорошую историю… Муж дело выиграл. Глазкова оправдали. И, представьте себе, сейчас это положительный, культурный… — она не закончила мысль. В коридоре раздался телефонный звонок. — Это, наверное, он.
Залесская двинулась к двери, но я остановил её:
— Постойте, я возьму трубку сам.
Я бросился в прихожую, схватил трубку.
— С кем я говорю? — спросил грубоватый женский голос.
— Это квартира Залесских, — ответил я.
— Хозяин сам, что ли?
У меня мелькнула мысль: не попросил ли кого-нибудь Валерий или Генрих разведать, что происходит в квартире.
— Слушаю вас, — ответил я нейтрально.
— Вы, пожалуйста, не волнуйтесь, — сказала женщина.
В сочетании с хрипловатым голосом эта фраза прозвучала задушевно и искренне. — Это вам из больницы звонят…
Ваш сын у нас. Вы, папаша, на самом деле не переживайте сильно…
— Да говорите же, что случилось? — Я прикрыл трубку рукой, потому что на меня смотрела Залесская, выйдя из комнаты Валерия в коридор.
— Ему наложили гипс, уколы сделали. Вот попросил позвонить домой. Сам попросил… Машина его задела.
— Где он лежит?
— Вторая городская больница, травматологическое отделение, шестая""палата.
— Спасибо, — машинально поблагодарил я.
— Что-то случилось с Валерием, да? — бросилась ко мне Залесская. — Прошу вас, скажите правду!
Я растерялся:
— Полина Модестовна, пожалуйста, не волнуйтесь…
Да, Валерий в больнице, но он жив и… В общем, как будто ничего страшного…
Она заметалась по коридору, зовя какую-то Машу, видимо няню внука.
— Я должна быть с ним, понимаете, с ним! — чуть ли не схватила она меня за пиджак. Куда девался её апломб!
Наверное, в такие минуты все матери ведут себя одинаково.
Хорошо, что нашлась одна из понятых, женщина средних лет.