Ох ё!
А если встанет?
Черт!
Я резко трезвею, прихожу в себя от неожиданности и тащу свою сегодняшнюю напарницу по клубным развлечениям обратно к бару. В самый непросматриваемый уголочек.
Там мы садимся на высокие стулья, улыбчивый бармен обновляет коктейли.
И Света опять выдувает половину.
Мне становится не по себе. Глаза у нее горят, губы блестят, грудь в низком вырезе того и гляди вывалится.
Я ловлю внимательный взгляд бармена на декольте Светы. Потом смотрю на него. Пристально. И, надеюсь, холодно.
Он понимает, что палится:
— Эээ… Кофе?
— Да.
— Не надо кофе! Какой кофе! Еще коктейль!
Чееерт… Вот оно, твое везение, Сашка! Имечко не подводит второе, нееее…
И как мне теперь быть?
Тащить ее домой?
Мы пробыли тут чуть больше часа, а Света влипла в историю и накидалась в дрова. И, если так пойдет, то скоро я не смогу ее таскать. Все-таки весовые у нас разные.
Бармен, высокий, татуированный парень, понимающе подмигивает, разделяя мое беспокойство, и все же делает кофе.
Света смотрит на чашку потом на бармена.
— Я тебе сейчас этот кофе вылью на штаны, понял? Коктейль давай!
Я открываю рот и делаю движение, чтоб сползти и утащить бедовую напарницу по сегодняшней развлекухе, так себе развлекухе, кстати, подальше, пока нас еще и охрана не погнала, и тут бармен, прекратив улыбаться, перегибается через стойку и что-то тихо говорит Свете на ушко.
Она секунду смотрит на него, прямо в глаза, потом усмехается. Медленно и порочно. Чееерт… Это выглядит так горячо, что, если я была хоть немного «би», то точно возбудилась бы.
Бармен, вон, явно нормальной ориентации. Потому что глаза загорелись бешено на ее усмешку. Она что-то коротко отвечает, я даже не слышу, что.
А в следующее мгновение он перегибается еще больше через стойку, дергает Свету к себе за шею, очень грубо и жестко. И целует. Прямо в губы. Злобно так!
Света только руками всплескивает и скребет ногтями по столешнице.
И я всплескиваю руками. И оглядываюсь беспомощно, не зная, как на это все реагировать.
"Смотрят? Не смотрят? И что дальше делать?
Мы сидим в самом углу бара, творящееся бесчинство вижу я, да еще девушка-официантка, догадавшаяся вовремя закрыть сцену собой и подносом.
Она разглядывает целующуюся парочку с понимающей усмешкой, а затем поворачивается ко мне:
— Слушай, ты вон тех парней знаешь?
И меня в этот момент вообще не коробит, что ко мне на «ты» обращаются, чего быть явно не должно быть.