Он упадет сейчас!
– Беги, Бааска, – сжав крепкой рукой ворот ватника своего ученика, велел охотник. – Мешок оставь, быстро беги. В поселке лошадь возьми и телегу. У бабки вареные овощи возьми. Не примет желудок у него мяса.
Васька умчался, бросив к ногам Алгыра свой рюкзак. А охотник пошел вперед, туда, где упал летчик.
Подойдя, он перевернул его на спину.
– Совсем молодой, ай-яй-яй. Совсем молодой.
Он положил себе на колени голову летчика и стал понемногу смачивать его губы водой из фляжки. Лешка ожил и принялся жадно пить, хватая губами живительную влагу.
– Ну хватит, хватит, – улыбался Алгыр. – Не надо много.
Лешка закрыл глаза и сразу провалился в темноту. Он спал, и ему снились медведи, опостылевшая тайга и деревья, деревья. Болели ноги и спина. И что-то еще внутри. Это, наверное, чувство голода, которое сгибало его последнее время буквально пополам. Он берег патроны.
Лежать было удобно и, самое главное, тепло. Тело ощущало чистоту, и это было удивительное блаженство. И пахло вокруг не лесом, не вонью прогоревшей одежды, пахло больницей.
Он открыл глаза и удивленно уставился в беленый потолок, с которого на витом проводе свисала лампочка в черном патроне.
– Проснулся, – раздался поблизости спокойный женский голос. – Все хорошо будет. Сильный мальчик.
– У кого? – спросил Лешка в пространство.
Он повернул голову, и в поле зрения попала немолодая женщина в очках с тонкой оправой и мужчина с большим носом и выпуклыми строгими глазами.
– У тебя, у тебя, Леша! – улыбнулась женщина и поднялась со стула. – Ну я пойду, Борис Михайлович, а вы тут не долго. Нельзя ему переутомляться. Только самое важное, остальное через пару-тройку дней, пусть немного силы вернутся. Истощение крайней стадии.
– Ну что, лейтенант Пивоваров, давай побеседуем, – заговорил мужчина, положив на колени блокнот и вынув из кармана карандаш.
– НКВД? – Лешка нахмурился, изучая лицо следователя и пытаясь понять, кто он для этого сурового человека – обвиняемый, жертва, предатель? – Мне придется отвечать за разбитый самолет? Мне это ставят в вину?
– Нет, Алексей. Сейчас не будем об этом. Это дело следствия, много вопросов будет к разным людям.