Самолет садился на камни речного русла в узкой полосе. Одно крыло оторвано, шасси сломаны, вдребезги разорван фюзеляж и почти оторван хвост. И только кабина пилота цела и даже закрыта боковая дверь. Почему машина не загорелась после такой посадки, было удивительно. Но Алексея взволновало другое. Раз кабина закрыта, значит, пилот там. Это ведь кто-то из наших ребят! Кто-то еще не долетел, так же как и я! И он там сидит сейчас мертвый…
Уставшие ноги заплетались, но Алексей все же добрался до самолета. Кабина лежала на камнях, и он хорошо видел голову пилота в шлемофоне.
Это был Сашка Боровиков, летчик из одной с Алексеем эскадрильи. Пивоваров говорил какие-то ободряющие слова и все никак не мог открыть кабину.
Во время крушения самолет ударился о камни в русле реки. Когда его тащило и рвало фюзеляж, один шпангоут и дюралевый лист погнулись и распороли Сашкину левую ногу.
– Ты со спасательной группой? – спросил Сашка слабым голосом.
В голосе раненого летчика было столько радости и надежды, что Пивоваров не нашелся, что ему ответить. Он грустно посмотрел на сослуживца, потом показал на свою грязную, прокопченную одежду. Что сказать, как ободрить, как словами придать сил и возродить надежду в умирающем человеке?
– Нет, я тоже упал, – тихо сказал Алексей, доставая свой нож. – Шел на запад, пытался выйти к обжитым местам. Случайно твой самолет увидел.