Через пять минут в лесу воцарилась первозданная тишина, нарушаемая лишь редким хлопаньем птичьих крыльев. Сам Буторин занял позицию у края опушки, у тропы, по которой могла двигаться группа диверсантов к навигационной станции. Он не особенно верил в то, что диверсанты появятся. Слишком много натяжек было в этом предсказании Шелестова. Прибытие двух групп бомбардировщиков, приближение штормового фронта, возможность вывести из строя радиомаяк. Шелестова можно понять, он боится провалить операцию, осторожничает.
– Стой! Бросай оружие! – раздались крики с противоположной стороны.
Буторин опешил. Кричал сержант Лебедев. Он поставил его наблюдать за таежным участком, чтобы к засаде не подобрались сзади. Неужели кто-то так тихо прошел, что сержант… Свою мысль до конца сформулировать Буторин не успел, потому что ударил автомат, несколько ружейных выстрелов хлестнули по опушке. И тут же стрельба стала интенсивной, как во время настоящего боя. Только что «максимы» не строчили и гранаты не ухали.
– Берзин, за старшего! – крикнул Буторин второму сержанту. – Смотреть здесь в оба, а вы двое за мной!
Бойцы побежали за Виктором, низко пригибаясь и прикрываясь толстыми стволами деревьев. Пули свистели над головой, внезапными щелчками сбивая кору с деревьев, как ножом срезая мелкие ветки.
Когда Буторин подбежал к дальней позиции, то увидел скорчившегося в ямке Лебедева.
– Что произошло? – кинулся к раненому Буторин. – Кто? Сколько их?
– Человек пять, – простонал сержант. – Не знаю, откуда они взялись. Появились сразу шагах в двадцати. Двоих видел с автоматами, остальные вроде с карабинами. Рюкзак видел у одного, а может, у двоих. Я крикнул, а они стрелять сразу.
Две пули ударились в край ямы, взметнув фонтанчики рыхлой земли. Буторин высунул голову.
"– Эй, бойцы! – приказал Буторин. – Обойдите этих справа. Да не высовывайтесь, головы не подставляйте.