- А какой вы врач? – продолжала она допрос.
- Хирург общего профиля. Заведую отделением экстренной хирургии.
- Круто.
- А это вы маму спасли? – тоненький голосок Лауры выдает ее внезапную заинтересованность гостем.
- Я оперировал с командой, - Арсен немного смущается.
-А долго учатся на хирурга? – спросила Анель, чем очень меня удивила.
- Сейчас уже шесть лет. Ты хочешь поступать в мед?
- Не знаю, - пожала плечами старшенькая. – Просто врач так интересно рассказывал про операцию. Вообще я хотела пойти на финансиста, но спасать людей - это же клево.
- Да, - кивнул и улыбнулся Арсен, - это здорово.
- А давайте уже садится за стол, - Софья хлопнула в ладоши, так что рядом стоящая Диана подпрыгнула от неожиданности.
Удивительно, но уже через полчаса я больше не чувствовала напряжения. Дочери хорошо общались с Арсеном, особенно Анель. Она забросала его вопросами об учебе в медицинском университете и работе хирурга, а я ведь даже не знала, что история с отцом произвела на нее такое сильное впечатление.
- Скажите, а мама рассказывала, что во время операции она видела себя со стороны. Так правда бывает?"
"- Некоторые пациенты рассказывали, что видели себя на операционном столе. Сам я на их месте не был, но рассказам верю. Дело в том, что у мамы тогда понизилось давление, и произошла гипоксия, то есть недостаточное поступление кислорода.
- А вам не было страшно? - взволнованно задала вопрос Лаура.
- Это штатная ситуация. В операционной нет место страху.
Заметила, как переглянулись Диана с Софьей, а последняя даже усмехнулась.
- Круууто, - протянула Анель.
- Это еще что, крошка, - вклинилась в диалог Соня. – Арсен Ильясович во время январских событий почти неделю жил в больнице и оперировал пострадавших.
- Правда? - у старшенькой загорелись глаза. – Расскажите. А как это было?
Я выдохнула с облегчением, потому что, наконец-то сделала первый шаг и познакомила дочек с Арсеном. Надеюсь, они подружатся. Никто не отнимает у детей отца, и они навсегда останутся его девочками. Но для меня важно создать вокруг дружественную атмосферу, чтобы никто не чувствовал себя ущемленным, обиженным или нелюбимым.