- Я в Питер, - отвечаю, не поднимая глаз от монитора.
Если Алмаз и удивлен, то пока никак не комментирует.
Последующий час я пытаюсь найти хоть одно свободное место на сегодняшний рейс. Безрезультатно. Рома изучает договора, что-то печатает. Иногда ловлю на себе его взгляд, но объяснять, из-за чего, а точнее, из-за кого готов сорваться в другой город, не спешу.
Беру на завтра билет: ранний рейс из Петербурга в Москву. А в Северную столицу придется добираться на сапсане.
- У меня в девятнадцать тридцать поезд, подбросишь до вокзала?
Друг поднимает на меня взгляд, кивает.
- Мне завтра без тебя отправляться на переговоры? - не отрываясь от планшета, задает он безразличным тоном вопрос.
- В начале седьмого утра я буду в Москве, – Ромка никак не реагирует на мои слова, словно и не слышит. – Закончишь без меня?
Это свинская просьба с моей стороны. У Алмаза полно работы у себя в конторе, он и так последние дни из офиса не вылазил, но больше некому.
- Немного уже осталось. Дома доделаю, скину тебе на почту.
- Договорились. С меня пять литров элитного коньяка.
- Коньяком не отделаешься! - ухмыляется он. – На майские праздники мы едем к тебе на дачу.
Ответ не требуется: Рома назвал цену, я – согласен ее заплатить.
- Познакомишь? – звучит одно короткое слово, но за ним не праздное любопытство: Рома просто пытается понять, что происходит.
Я бы и сам хотел это понять. Саша как-то неожиданно ворвалась в мою жизнь и сумела устроить в моей душе раздрай.
- Посмотрим, – этот ответ лучше всего отражает мое внутреннее состояние.
"Всех моих бывших Алмаз и Ворон хорошо знали. Но Саша – особый случай: слишком молода, учится в школе. Меня и так совесть грызет: я – взрослый мужик, а она – еще девочка. И пусть между нами пока «глядим на небо» и «держимся за руки», но когда-нибудь мы перейдем этот рубеж, и ловить на себе удивленные взгляды знакомых я не готов.
- Домой заедешь?
- Времени нет, - выключаю компьютер, собираю со стола бумаги и передаю Роме.
- Тогда поехали. Утром тебя встретить?
- Выспись, завтра предстоит трудный день.
Саша
Сначала мама, потом Рита.
К маминой нелюбви никогда не привыкну, но каждый раз смиряюсь, прощаю, стараюсь не вспоминать. Я словно запираю боль на замок. А потом ежедневно выпускаю маленькими порциями наружу, чтобы не потонуть в ней.
Сегодня еще и ритино непонятное поведение. Заставляет о многом задуматься. Не спешу ее оправдывать, но пытаюсь понять. Невозможно просто выкинуть ее из своей жизни.