‒ Посмотри на меня, ‒ поднимаю её личико вверх, встречаясь с неприкрытой паникой на дне зеленоватых глаз. ‒ Ты не сделала ничего ужасного. У меня был важный разговор. С отцом. Свидетели были лишними.
‒ Я больше так не буду. Когда позвонил папа и сказал, что прямо сейчас готов приехать за мной, запаниковала. Может, вызвать такси? Не будет ли подозрительным тот факт, что я вызвала тебе в выходной.
‒ А ты Илью по выходным вызывала?
‒ Пару раз. Но мы с ним заранее договаривались.
‒ Вот и скажешь, что предупредила меня заранее.
‒ Поняла.
‒ К тому же, не ладится у тебя с такси, Котёнок. В прошлый раз именно таксист завёз тебя в самый отдалённый район.
‒ И я попала к тебе.
‒ Попала ко мне, ‒ вторю ей в унисон.
‒ Хочу, чтобы ты знал: я ни о чём не жалею, ‒ трётся щекой о мою ладонь, прикрыв глаза. Несколько слов, но мне приятно их слышать. Маленькое признание, которое для меня ничего не значит. Ничего?
‒ Я тоже. Поехали.
Арина запрыгивает на заднее сиденье.
‒ Кстати, хотела спросить: почему ты работаешь на личном автомобиле?
‒ Машина, на которой тебя возил Илья, на сервисном обслуживании. Небольшие проблемы.
Придумываю первое, что приходит в голову. Не говорить же Арине, что мне элементарно лень тратить по утрам час, чтобы добраться на парковку фирмы и сменить транспорт. Ускоряюсь. Снова мне передаётся скрытая паника Котёнка.
Открывает заднюю дверь, не дождавшись появления дочери, но вновь сразу же обращается ко мне:
‒ Добрый день. Глеб, моя дочь выдернула вас в выходной день?
‒ Нет. Арина Демьяновна ещё вчера предупредила, что сегодня нужно будет забрать её от подруги. Всё оговорено.
‒ Что ж… хорошо.
Кажется, Демьян разочарован моим ответом. Подаёт руку Арине, помогая выбраться из высокого автомобиля.
‒ До завтра.
‒ Даже не сомневайтесь.
Ещё пару минут наблюдаю за парочкой, которая, остановившись на пороге, что-то обсуждает. Кажется, буря обошла нас стороной, и Демьян поверил в придуманную отговорку Котёнка.
Возвращаюсь в свою квартиру в желании насладиться одиночеством и тишиной. А через некоторое время понимаю ‒ это самое одиночество больше не доставляет привычного удовлетворения.