В машине стоит тошнотворный запах алкоголя и чего-то ещё, пока непонятного для меня.
‒ Отвезите меня куда-нибудь, ‒ почти умоляю.
‒ Куда?
‒ А куда вы едете?"
"‒ На стоянку. Моя смена окончена, нужно поставить машину.
‒ Вот туда и отвезите, ‒ почти кричу и оглядываюсь, понимая, что Олег совсем близко. ‒ Быстрее! Езжайте!
‒ Хм, ну ладно.
Срывается с места, подгоняемый сигналами автомобилей, которым он перекрыл путь. И, когда мы наконец трогаемся, а догоняющие фигуры отдаляются, скручиваюсь комочком на сидении и даю волю слезам.
Внутри всё ноет в отчаянной попытке сделать глубокий вдох и принять случившееся. Перед глазами снова и снова проносится гадкая картинка горячего сношения моего почти мужа и сводной сестры, вызывая тошноту и желание избавиться от назойливого действа. Такое вообще можно забыть? Или этот момент навсегда останется на задворках моей памяти, являясь на свет в самый неподходящий момент?
Отчего-то проявляется мерзкая улыбка Кати и растянутые в презрительной ухмылке губы: каждое движение, жест и взгляд говорил о том, что она желала данного представления и жаждала, чтобы я всё увидела своими глазами.
Пять лет назад, когда в нашем доме появилась Вера с дочкой, и папа объявил, что теперь у меня есть сводная сестра, я не испытала особой эйфории. Я не шла на сближение, но и откровенно не вступала в конфликты. Присматривалась в попытке прочувствовать стремления новой жены насчёт папы и ситуации в целом. И казалось чувства между ними имелись, и искренность присутствовала, но столько быстрый брак после развода с мамой настораживал.
Катя в первый же месяц сорвалась в шоппинг, скупая всё, что можно и то, что и вовсе не требовалось. Её комната походила на склад, где среди пакетов брендовых магазинов, имелась и мебель. Наглая, беспардонная и невоспитанная, она отчаянно желала набиться мне в подруги всеми способами, не понимая отказов.