Уверенно врывается в рот языком, подчиняя и присваивая. Грубо и жадно, быстро и глубоко. Ещё глубже, ускоряясь. Нечем дышать, потому что каждый мой вздох остаётся на языке Глеба, утопая в исчезающих стонах. Чувствительность обостряется, стекаясь куда-то вниз и концентрируясь между ног.
Не замечаю, как расходится молния на джинсах и длинные пальцы, забравшись под кромку белья, начинают быстро двигаться на клиторе, посылая по телу приятные волны желанного наслаждения. Ещё и ещё ‒ быстро, сильно, то надавливая, то резко отпуская.
Я безумно скучала по этим твёрдым губам и хамоватым повадкам, снова и снова прогоняя в воспоминаниях единственную ночь в его объятиях."
"Неожиданно получив передышку, часто дышу, как после марафона на предельной скорости, восстанавливая дыхание. Но у Глеба другие планы: резкий поворот, и вот я уже распластана по столу, а на пояснице покоится тяжёлая ладонь.
‒ Глеб, я могу изменить решение?
‒ Нет.
‒ Переместимся в спальню?
‒ Нет. Выбор сделан. ‒ Неожиданный шлепок и следующие за ним мягкие поглаживания просто кричат о намерениях мужчины.
На минуту теряюсь, не чувствуя движений за спиной, и уже готова умолять о продолжении или о капитуляции, как мужские пальцы опускаются на влажные складочки, начиная выводить хаотичные спирали.
Это так восхитительно и сладко, что я растекаюсь по столу сладкой патокой. Мне нужно ещё, больше Глеба и его умелых пальцев, которые подвели меня к оргазму и остановили на краю вожделенного наслаждения.
Я лишь ощущаю его ладони, а мне хочется прильнуть к нему, ощутив силу и напряжение. Пытаюсь приподняться, но массы тела не равны и меня укладывают на место.
‒ Я хочу тебя обнять! ‒ требую и рассекаю руками пространство за спиной, надеясь ухватиться за мужчину.
‒ Я тоже много чего хочу.
‒ Чего?
Глеб наклоняется, придавив меня своим телом, и почти шепчет:
‒ Нежно не будет.