Но мы быстро исправили твоё настроение, так ведь? ‒ нагло ухмыляется, припоминая события того вечера. ‒ Кстати, что ты тогда сказала отцу? Где провела ночь сбежавшая невеста?
‒ В отеле. Там был забронирован номер для новобрачных, про который в суматохе все благополучно забыли. Отсиделась до вечера у Насти, а затем приехала домой с видом оскорблённой женщины, которую предал жених.
‒ Растёшь в моих глазах, Котёнок. Ты не так безнадёжна, как я предполагал.
И эта, своего рода, похвала из уст Глеба вселяет надежду, что я всё же способна дотянуться до ледяной глыбы, тайком урвав для себя частичку его тепла.
Улыбка сползает с моего лица, когда, въехав на площадку перед домом, я замечаю на ступеньках отца, внимательно взглядывающего куда-то вдаль. Он меня ждал, и сейчас, вероятно, я попаду под молот неповиновения.
‒ А вот и мой личный надзиратель… ‒ жалобно выдыхаю, приготовившись к нападкам.
‒ Главное ‒ врать уверенно, тогда и другие поверят в твою ложь.
‒ Ну, спасибо, ‒ прищуриваюсь, ‒ помог."
"‒ А что? Могу выйти и сказать прямо, что три часа трахал тебя в своей квартире, ‒ короткий смешок.
‒ Нет! ‒ кричу, потому что знаю, что Глеб способен исполнить обещание. ‒ Тогда тебя уволят.
‒ Меня ‒ не уволят, Арина. Если ты переживаешь только по этому поводу, то зря. А вот разорвать договор и обратиться в другую фирму, твой отец может.
‒ Не хотелось бы… ‒ смущённо опускаю глаза, представив на секунду, что завтра могу не увидеть наглого блондина.
‒ Тогда остаётся старая добрая ложь. Иди, Котёнок, ты привлекаешь лишнее внимание.
‒ Иду, ‒ собираюсь открыть дверь, ‒ до завтра. До завтра же?
‒ Даже не сомневайся.
Выскакиваю из машины, практически падая в руки отца.
‒ Привет, ‒ на губах лёгкая улыбка, что говорит ‒ папа в хорошем настроении.
‒ И вам добрый, ‒ слышу за спиной ровный голос.
Папа не задаёт вопросов, лишь переводит взгляд с меня на Глеба, заглядывая в глаза. Он всё понял… Или нет? Сейчас я, словно на готовом к извержению вулкане, не понимаю, что произойдёт в следующую секунду. И вот, когда сердце почти останавливается от страха быть раскрытой, отец спокойно произносит:
‒ Всего доброго, Глеб.