Лежа на блюде, он, казалось, вот-вот хрюкнет напоследок: «К ррюмкам, к ррюмкам, к ррюмкам!»
Сам хозяин, как выяснилось, тоже когда-то учился в Патаке. За обедом он даже вспомнил кой-какие стишки, большей частью вакхического содержания, — например, о том, как апостол Павел отправился в Рим; на плече у него была палка, а на палке фляжка, и он усердно потчевал апостола Филиппа. При исполнении этой потешной песенки всегда можно было вместо Филиппа поднести бокал соседу, который обычно и выпивал предназначенную Филиппу порцию.
— Ай-яй, милостивый государь, нехорошо кощунствовать…
— Что вы, отец, я не кощунствую. Мне только хочется, чтоб мои дорогие гости на славу повеселились и в другой раз не избегали Иштвана Дёри.
Жига Бернат тут же заверил хозяина, что они вовек не забудут такого сердечного приема.
— Больше никогда не будете обходить моего дома?
— Никогда.
— Руку, ребята!
— Зайдем, дорогой дядюшка!
— А ну, клянитесь: «Пусть лопнут наши глаза, если мы не приедем!»
— Пусть лопнут, — повторил за ним Янош Бутлер.
— А на обратном пути тоже заглянете?
— Конечно.
— Ну и отлично. Рука благородного человека не то, что лапа Кипи (шимпанзе, так же как и все присутствующие, жевавший жареного поросенка, заворчал). Ну, ну, Кипи, не сердись. Готов признать, что и ты джентльмен!
Вино развязало языки, и студенты стали более словоохотливы. Один анекдот следовал за другим. Барон хохотал, держась обеими руками за свой большой живот.
— Постой, постой, а не лучше бы Маришке выйти?
— Нет, нет, помилуй бог!
Такой ответ, казалось, даже огорчал барона, словно от этого анекдот терял свою остроту.
Анекдоты — что болотные цветы. Обычно они произрастают из грязи и тины. Но анекдоты патакских студентов выросли на другой почве: пищей для них явилось посещение университета канцлером Тугутом.
Рассказывают, что эрцгерцог Карл, намереваясь проследовать через Патак, выразил желание посмотреть на знаменитых патакскях студентов.