Пирошка подумала про себя: ""В меня уже угодила одна искорка, и она причиняет мне немало бед"". Слуга Мартон крикнул кузнецу:
— Эй, мастер, скорей сюда, работа есть!
— Что вы хотите? — неприветливо спросил тот.
— Разве не видите, барышня Хорват пришла?
— Вижу, не слепой, — протянул кузнец.
— Давайте-ка побыстрее, наточите ей топорик.
— Некогда сейчас, — буркнул мастер.
— Как так некогда? — сердито бросил слуга.
— Лошадь лечу, — пояснил кузнец. — Лошадь-то больная, а барышня здоровая, — значит, может подождать.
Неприветливый ответ мастера рассердил слугу.
— Ну и ну, хорошо же вы принимаете барышень, что к вам пожаловали!
— А зачем им сюда жаловать? — усмехнулся кузнец. — Что общего у моего ремесла с барышнями, тёзка Мартон? Барышня на своих туфельках подков не носит. У них железо только на талии, в корсетах.
К счастью, мадемуазель Фрида ни слова по-венгерски не понимала, а то б она давно уж оскорбилась и ушла. Пирошка же смутилась и потихоньку, как вспугнутая овечка, стала пятиться назад.
Но кузнец был, в сущности, добрый малый, только любил перечить. Он поносил все на свете — попов, сельского старосту и всех вышестоящих, но пожалел бы иззябшую под дождем кошку и в холодные зимние ночи оставлял окна своей кузницы открытыми, чтобы воробьи могли залетать туда погреться.
"— Ну, где ваш топор? — обратился он к слуге, кончив возиться с лошадью. — Что? Этим топориком барышня работает? С ума посходили господа, что ли? Э, нет, голубушка! Не для тех эта работа, кто кофеек попивает! Одно-единственное средство у бедняков добывать себе пропитание — топор, так и на него господа руку наложили… Прямо скажу вам, глупая эта мода, где бы они ее ни подобрали! Намедни вот тоже приходил юный граф Бутлер, просил насадить ему топорище.
Слуга испуганно посмотрел на барышню: не обиделась, ли она на злые речи кузнеца? И весьма удивился, увидев, как сияет у нее лицо, словно никто в жизни не говорил ей более приятных слов, чем этот грубиян-кузнец.