Клянусь, я…
– Тогда у тебя один шанс все объяснить, – стальным голосом отсек он.
Всхлипнув, я уставилась на свои нервно переплетенные пальцы и жалобно вытолкнула:
– Я не знаю, как объяснить! Но… кажется, мне что-то подсыпали.
Проклятый бокал шампанского! За что они так?! Разве мне…
Внезапно я замерла и перестала дышать, разом забыв обо всех мыслях. Внизу живота так горячо защекотало, что из меня чуть не вырвался стон! Я едва сдержалась! А когда инстинктивно стиснула бедра, в полной мере ощутила, как мокро между ног.
– В смысле «что-то» подсыпали?! – пробасил Радов.
К моим щекам прилила кровь, будто он мог заметить или как-то понять, что за неприличные ощущения я только что испытала. Медленно подняв взгляд к его лицу, мне резко захотелось уволиться самой. Мужчина стоял слишком близко. Я дышала его запахом, кожей улавливала тепло сильного тела и… чувствовала необоснованный, неконтролируемый, небывалый всплеск возбуждения!
О нет.
– Простите, мне нужно идти!
Пробормотав это, я сделала попытку скользнуть по стене в сторону, но тяжелые мужские ладони мгновенно обхватили плечи, фиксируя меня на месте.
– После такого серьезного обвинения, я должен получить внятный ответ! – отрезал генеральный.
– Роман Давидович, вы не понимаете!.. Мне правда лучше… Со мной что-то происходит! Ох…
Вжимаясь спиной в прохладную стену, я прерывисто выдохнула и зажмурилась от волны жара, раскатившейся по телу.
– Мне нужно д-домой…
Какой у него запах… Боже, с ума сойти можно!
– Пожалуйста, отойдите! – вдруг воскликнула я, упершись ладонями в стальную мужскую грудь.
Почему же он не слушает? Я не знала, куда деть глаза и уже вся вспотела, борясь с тем, что со мной происходило. А Радов продолжал испытывать меня своим взглядом, держать сильными руками и касаться дыханием моего лица… Голова пошла кругом. В одну секунду представив, как привстаю на цыпочки и целуюсь с самим генеральным, я пережила такой спектр ощущений, что чуть… что готова была уже…
– Тебе что, блять, виагру подсыпали?! – внезапно раздался яростный голос Романа Давидовича.
Это отрезвило как пощечина. Будто я услышала что-то невероятно постыдное и то, что мне страшно было признать!
Прикусив дрожащую губу, я резко убрала руки от мужской груди, не в силах что-либо ответить. А в дверь туалета неожиданно раздался стук, заставивший сердце молотить о грудную клетку.
Роман Давидович недовольно повернул голову на звук и, наконец, отступил от меня, давая возможно нормально вдохнуть.