Девушка опустила подол платья, прекратив демонстрировать мужу стройные ножки в чёрных чулках и сложив руки на груди, произнесла:
— Уже не убегаю.
Она тут же почувствовала под ногами пол. Спасибо муженьку, опустил её вниз аккуратно.
Сара медленно обернулась и столкнулась с уже нормальным Алишером. Тьма из его глаз исчезла, и злости тоже не наблюдалось.
Сара подарила мужу самую прекрасную улыбку из своего арсенала (зря что-ли целый день тренировалась перед зеркалом?) и, захлопав длинными ресничками, пропела:
— Простите меня, глупую… — она прикоснулась кончиками пальцев к его руке, той самой, где Смерть поставила брачную метку.
Алишер хмыкнул и, прищурившись с подозрительностью в тоне, сказал:
— Тебя отведут в твои покои, Сара. Накормят и начнут готовить к брачной ночи.
Саре захотелось вцепиться когтями в его зелёные глаза и выцарапать их.
«Чурбан! Да как он смеет? Перед ним такая девушка стоит! Чуть ли не лужицей растекается, а он ведёт себя как болван! Рррр… А может, он голубой? Да нееее…»
Но вместо этого, она продолжала счастливо улыбаться.
Алишер хлопнул в ладоши и тут же, откуда не возьмись, подошли две странные служанки.
— Отведите Госпожу в её покои. Подайте обед и приготовьте к брачной ночи.
Служанки поклонились.
— Сара, это твои личные слуги, — пояснил Алишер.
— Пройдите за нами, — деревянным и безэмоциональным голосом сказала одна из служанок.
— Спасибо, мой Господин. Вы так великодушны, — с ужасающей приторностью в голосе сказала Сара.
Алишер кивнул.
Сара сделала небрежный книксен своему супругу и последовала за служанками.
Они поднимались на четвёртый этаж. И уже подходя к дверям её комнаты, Сара поняла, наконец, что в них было странного!
Служанки были зомби! Натуральные зомби!
«Чтоб тебе икалось целый месяц, Алишер!» — в негодовании подумала Сара.
На девушках отсутствовали следы разложения: не свисали куски мяса, глаза не вываливались из глазниц, но! Они обе имели серо-желтоватый оттенок кожи, движения были резковатыми и какими-то механическими, а самое главное они не моргали! В смысле у обеих были широко распахнуты глаза, которые ни разу не моргнули.