Сокол хоть и не святой, но наркотики, так же как и я, мягко говоря, не любит. Он много чем занимался в своей жизни, но наркотой – никогда. У него свои стойкие устои и неприязнь к наркоте, за что я его уважаю.
– Что ты хочешь от меня, Роберт?
– Я хотел бы, чтобы ты навсегда исчезла из моей жизни. Но это уже невозможно. Ты мать моего сына, – встаю со стула, выхожу из комнаты, спускаюсь вниз в гостиную.
Подхожу к бару, наливаю себе немного коньяка. Медленно пью, смотря в панорамное окно. Елена спускается вниз.
– Скажи мне, Елена, что за цирк вы с Натальей сегодня устроили? – продолжая смотреть на заснеженной двор, спрашиваю я. Мне надо успокоиться и попробовать хоть раз поговорить с ней нормально.
– Ах, вот в чем причина твоей ярости. Испугался за свою маленькую шлюшку? – с усмешкой произносит эта тварь. Закрываю глаза. Если я сейчас сорвусь и опять начну ее учить правильно со мной разговаривать, то никакого спокойного диалога у нас уже не получится.
Начинаю считать про себя, чтобы успокоиться и не сорваться.
Раз.
– Так долго ты еще ни с одной шлюхой не задерживался.
Два.
– Интересно, что же она такого вытворяет в постели, что ты до сих пор с ней?
Три.
– Может, я могу лучше?
Четыре.
– Ты таскаешься за ней уже сколько? Месяц? Полтора?
Пять.
– Раньше твой рекорд был меньше недели.
Шесть.
– Да и взять с нее вроде как нечего. Кроме захудалого кафе, у нее нет ничего.
Семь.
– А ты уже знаешь, что эта Лиза ненормальная дура и она даже в психушке два месяца лежала?
Восемь, девять, ДЕСЯТЬ! Резко разворачиваюсь, подлетаю к Елене. Она делает вид, что не боится меня, спокойно сидит на барном стуле, медленно попивает вино. Но глазенки-то бегают, выдавая ее.
– Не смей, слышишь, не смей вообще говорить о ней. Если я еще раз услышу, что из твоего грязного рта вылетело ее имя, я за себя не ручаюсь.
– Даже так! Как все серьезно, я смотрю. Великий циник, эгоист и реалист Роберт влюбился?! Поздравляю! А как же твоя теория о том, что любви нет, это просто похоть или привязанность? – Елена салютует мне бокалом, хочет выпить. Наотмашь выбиваю бокал из ее рук.
– Заткнись, тварь! – все-таки не выдерживаю. Ничего уже не вижу перед глазами.