Придется обратиться к людям, с которыми я думал, что никогда больше не встречусь. Они исполнят мою просьбу, но я останусь им должен. А есть ли у меня другой выход? Нет. Мне нужно ее найти.
– Да. Да! Есть! – кричит Дан. – Обожаю новые машины, напичканные электроникой. Люди гонятся за новинками, роскошью, не думая о том, что эта техника может рассказать о них все.
– Что ты нашел?!
– Ну, если вкратце, то машина этого Вадима находится вот здесь, – Дан указывает на монитор, на котором изображена карта с красной мигающей точкой, это и есть местонахождения Елены.
– Где это? Далеко?
– Где-то час езды. Загородный поселок, почти заброшенный.
– Прекрасно! Поехали! – срываюсь с места, бегу к двери. Останавливаюсь.
– Дан, дай ствол. Желательно незарегистрированный.
– Ты уверен? Не думаю, что в твоем состоянии тебе можно давать оружие. Доверься мне, я все сделаю сам, – говорит он, смотря на меня с подозрением.
– Дан, я держу себя в руках и не намерен брать на душу очередной грех. Просто дай мне ствол.
Дан молча кивает, уходит в комнату. Вылетаю на улицу. Сажусь в машину, завожу двигатель. Жду Дана. Он довольно быстро выходит, садится в машину. Протягивает мне ствол.
– Давай захватим Ромку по дороге – неизвестно, сколько там человек и что вообще происходит.
Ничего не отвечаю, киваю в ответ. Выезжаю на дорогу. Держись, малышка. Ты же у меня сильная девочка. Я уже рядом, я близко. Надеюсь, ты когда-нибудь простишь меня.
***
Елизавета
«Ничего я не жду в мире целом,
У любви на виду под прицелом,
У судьбы на краю в зимнем поле
Всё стою и пою я от боли.
От боли я пою: люблю!»
– Один. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь… – считаю про себя с закрытыми глазами. Считаю собственные вздохи. Почему-то решаю, что двенадцатый вздох будет последним.
– Восемь, девять, десять, одиннадцать, – сильно зажмуриваю глаза. Кажется, мое сердце уже остановилось. Не чувствую его. Вы когда-нибудь задумывались, о чем человек думает перед смертью? Я думала о числе «двенадцать» и вдохах.
Я слышу выстрел, который оглушает меня, что-то сыплется на мою голову. Открываю глаза, вижу перед собой Елену. Ее пистолет по-прежнему направлен на меня. Она глубоко дышит. Ее руки дрожат, по щекам катятся слезы, струйки слез. Она выстрелила в стену над моей головой. Промахнулась?
– Я не могу, не могу, не могу! – повторяет она, продолжая целиться в меня. – Я не могу, мышка.