Кажется, мое сердце бьется в унисон с этим звуком. Дан велит ждать и скрывается за дверью рядом. Сжимаю руки, пытаясь унять волнение. Руки не слушаются, начинают трястись. Дан выходит с высоким пожилым мужчиной в белом халате, который внимательно осматривает меня.
– Десять минут, – говорит мужчина. Нажимает на кнопку возле двери. Оттуда появляется молодая медсестра. Дан помогает мне подняться.
– Справишься? – спрашивает меня, сжимая руку.
– Да, спасибо, – отвечаю я."
"Захожу в палату, мое сердце замирает. В нос бьет острый резкий запах медикаментов.
– Привет, – тихо говорю ему. – Ты меня, наверное, не слышишь, а я так много хочу тебе сказать, – глажу его по руке, она еле теплая. Он всегда был такой горячий, он согревал меня, отдавал свое тепло.
Вытираю беззвучные слезы. Целую его холодную щеку, прижимаясь к ней. Меня трясет, из меня как будто высосали все силы. В палату входит медсестра. Она даже не смотрит на меня, проверяя показатели на приборах. Меняет капельницу.
– Как он? Он скоро очнется?
Она как-то странно смотрит на меня.
– Вы не разговаривали с врачом? – с удивлением спрашивает женщина.
– Нет.
– Ну, как супруге, я, наверное, могу вам сказать. – Не смею ей возражать, неизвестно, что там наговорил Дан, чтобы меня пропустили. – Операция, в принципе, была не очень сложная. Но он потерял много крови, давление падало почти до нуля. Он у вас крепкий мужчина – боролся. Так что сегодня его второй день рождения. Все могло закончиться очень плачевно.
Наверное, я резко бледнею, кажется, мое давление тоже резко падает, в глазах темнеет.
– Ох, наверное, я не должна была вам всего этого говорить. Не переживайте так. Он выберется. Молитесь. Молитвы – они помогают, и он обязательно вернется к вам. Его состояние стабильно-тяжелое.
«Стабильно-тяжелое» пульсирует в моей голове. Это плохо. Меня пугает слово «тяжелое».
– Когда он придет в себя? – спрашиваю я, хватаясь за ее руку.
– Это никому неизвестно. Возможно, завтра, а возможно, и через несколько недель.