Судьба

Надеюсь, ты меня понял. Живи пока, выздоравливай, – Сокол замолкает, продолжая смотреть мне в глаза. – Надеюсь, мы друг друга поняли?

– Сын, – говорю я. – Илюша должен остаться со мной.

– Ну, пока моя дочь выздоравливает, приходит в себя, сын будет с тобой. А когда она вернется, вы решите это сами, с кем он останется. Тут я вмешиваться не могу. Да и ребенка стоит спросить, с кем ему будет лучше. Но я, как дед, имею полное право принимать участие в его воспитании. Дети у меня никудышные, может, из внука достойного человека воспитаем.

Так что мое общение с внуком должно остаться прежним.

Сокол сочинил хорошую легенду. Я, значит, козел, который изменил его благочестивой дочурке. Она, значит, депрессию в Германии лечит. Испугался, значит, Сокол. А выборы тут мне, кстати, на руку сыграли. Не хочет Сокол репутацию марать перед выборами. Охренительные заголовки вышли бы на первые полосы: «Дочь Соколова Владимира Ивановича – наркоманка, пыталась убить своего мужа». Я представляю, в каком шоке был бы он сам, когда узнал бы, кто его дочь на самом деле.

Но, надо сказать, его вариант событий меня устраивает, могло быть и хуже. Слово он свое сдержит, если дал. Только за это я его и уважаю. Но слово словом, а мне нужна страховка.

– Нет, Владимир Иванович, папка и флешка останутся у меня. Я верю вашему слову, знаю, что сдержите. Но с папкой убедительнее будет. Вы и меня тоже хорошо знаете. Просто так я не буду ее использовать.

Его скулы напрягаются, по-моему, я даже слышу, как скрипят его зубы.

– Ну, будем считать, что договорились, – констатирует он.

Встает со стула, подходит ближе, бьет, как бы подбадривая, меня в бок. В место рядом со швами. Бьет сильно. Мои мышцы тут же напрягаются, и нижняя часть отзывается адской болью. Сука! Закрываю глаза, глубоко вдыхаю, в глазах темнеет. Слышу, как Сокол выходит из палаты. Матерюсь сквозь зубы, превозмогая боль. Чего-то подобного я и ожидал. Сокол не мог просто так мне все простить.

В палату заходит медсестра, замечает мое состояние. Зовет врача.

– Швы начали кровоточить.

Я же предупреждал вас не делать резких движений. И не пытаться пока вставать. Еще рано.

– Да надоело, доктор, лежать в одном положении. Но я уже понял, что нельзя мне вставать.

– Вот и хорошо. Будете выполнять все указания – выздоровление пойдет быстрее.

Медсестра делает мне очередной укол обезболивающего, дышать становится легче.

– Привет, Эллочка, – слышу бодрый голос Дана. Он проходит в палату, наклоняется к девушке, что-то шепчет ей на ухо.