Для меня! Чем больше она мне даёт, тем больше я хочу.
— Поговорила? — в голосе претензия, ничего не могу с собой сделать. Рядом с ней меня срывает от тысячи эмоций, так что у самого дыхание спирает. Кивает, настороженная. Подхожу ближе, забираю из ее рук телефон, выключаю его и откладываю на тумбу. Аппарат дешёвенький, экран разбит. Мысленно отмечаю себе купить ей новый. — Пошли!
— Ой, — вскрикивает, хватаясь за мою шею, когда я подхватываю ее на руки, вынуждая оплести ногами мой торс, и несу на кухню. Смеётся, запрокидывая голову.
Сажаю ее на стол, двигаю стул, сажусь рядом. Обхватываю коленки, сжимаю, развожу их и ставлю ее ступни себе на колени.
— Какой прекрасный вид с утра, — облизываю губы. — Будем завтракать.
Дотягиваюсь до ее чашки, отдаю ей. Беру маленький бутерброд с икрой, подношу к ее губам. Хочет перехватить его, не отдаю.
— Ты можешь держать только чашку! Кормить я тебя буду сам.
Ее глаза загораются, и вот со мной опять моя кошечка. Дикая, горячая.
— Любишь икру?
— Только красную. К чёрной равнодушна.
— Я тоже, — подмигиваю ей. Пьем кофе, поглаживаю ее ноги, наклоняюсь, целую коленку. — Обалденно красивые ноги. Хочу видеть их в чулках и туфлях на шпильках.
— Хм, — ухмыляется, прикрывает глаза, когда снова целую ее ноги.
— Снимай футболку. — Распахивает глаза. — Снимай, — настойчиво прошу я.
Слушается, хватает края, снимает. Забираю, откидываю.
— Откуда это?
— Кесарево.
Наклоняюсь, обхватываю ее бедра, притягиваю к себе ближе, зацеловываю шрам, ловя ее легкие стоны, которые она пытается подавить, кусая губы. Отрываюсь.
— Какая же ты… — не нахожу слов. Забираю у нее чашку, ставлю на стол.
— Я тоже так хочу, — томно произносит она. И этот ее голос… Моментально пьянею. Выгибаю брови, смотря, как она берет мед. Окунает пальцы. Прикасается к моим губам, размазывает. Ниже, по подбородку, скулам, шее. Липко. Но горячо. — Иди сюда, — манит к себе. Приподнимаюсь.